Я выкидываю вперёд левую руку и снова подтягиваю своё тело. С моей головы, с моего лица, на асфальт капает кровь.
Раз капля. Два капля. Три капля. Снова и снова.
Остался метр. Какой-то бегун уже метрах в десяти от меня. И в одиннадцати — от финиша. Для него — это каких-то семь, ну, от силы восемь, шагов. Для меня мой метр — это невероятные усилия.
Этот метр — цена, которую придётся заплатить. Заплатить за то, что я хочу доказать людям, что я ещё чего-то стою.
Цена, которую я
Успею?
Постараюсь.
Я
Ну, приползти.
В метре от меня, на финишной прямой, уже скопилась толпа людей. Я не знаю, что они там про меня думают, мне как-то всё равно. Но, кажется, они даже за меня болеют.
Или мне это просто кажется?
Выбрасываю вперёд обе руки и, приложив максимальные усилия, снова подтягиваю своё обоссанное тело вперёд. Кровь по-прежнему капает на асфальт. И вот, до финишной прямой осталось уже сантиметров тридцать, достаточно просто дотянуться до неё рукой, и я, считай, уже выиграла.
Во всяком случае, мне так кажется.
Я взмолилась про себя, попросила Бога, или кто там сидит наверху, чтобы у меня получилось. Я сказала кому-то там, что он же видит, как мне тяжело, как тяжело мне было с самого детства.
Я спросила его: неужели тебе
Боль.
Издаю кошмарный рык. Представляю себе, какое у меня сейчас страшное лицо.
Снова остервенело подтягиваю своё тело. И снова вижу, как капли крови орошают асфальт. Капли моей крови. Маленькие частички меня. И вдруг…
Вдруг…
Шок.
Не может быть.
Я чувствую, как у меня пошевелилась нога. Вторая тоже. Ноги, которые с рождения у меня не двигались, вдруг начали жить. Я их
Не может быть.
Детство.
Все эти уроды в новом классе начали меня постоянно дразнить. Из-за того, что я была практически обездвижена, я стала толстеть. Обрастать жиром. У меня были какие-то гормональные нарушения, и у меня стали появляться прыщи, когда я начала взрослеть. Постепенно насмешки одноклассников переросли в насмешки всей школы.
Так я стала уродиной.
Так я стала той, которую все ненавидят.
Так я стала той, которую все презирают.
Сцена.
Директриса говорит:
— Вика по праву может считаться самым быстрым и стремительным инвалидом в нашей школе.
Вот тварь.
Я смотрю на директрису, сидя прямо перед сценой, в самом первом ряду на своей поломанной коляске, которую, видимо, кто-то уже успел собрать. Мир, оказывается, не без добрых людей.
Или мне это просто кажется?
Слушая это, я чувствую, как по моей щеке течёт слеза. Да, я всё же чего-то стою.
И тут я слышу сзади чей-то голос:
— Да она не BMW! Она быстрее всех! Она, — человек сделал небольшую паузу, видимо, думая, как меня назвать, и сказал: — Порш!!! — и я не просто слышу, я чувствую всем телом дикий хохот нескольких парней и девочек.
И вдруг ещё кто-то заорал:
— Тррррррнннннн!!!
На этот раз ржёт вся толпа. И директриса тоже. Мразь.
Порш.
Вот почему меня так называли.
Забег.
И вот, я лежу на асфальте, вся обоссанная и грязная, и вижу, как на него продолжает стекать моя кровь. Я смотрю слева от себя и вижу, как бегун, который пытался меня догнать, добрался до финишной полосы. Я вижу, как он её пересекает.
Он дошёл.
Он смог.
Но поверьте, я не расстроилась.
И не потому, что я, наконец, почувствовала отсутствовавшие все эти годы ноги.
И даже не потому, что я поняла, что, наконец, смогу ходить, как и все люди.
Нормальные люди.
Не инвалиды.
Не уроды.
Не изгои.
Не отщепенцы.
Я не расстроилась, нет.
Ни в коем случае.
Потому что тот бегун финишировал… через две секунды после меня.
К тому моменту, когда я уже был абсолютно уверен, что ты — моя дочь, я уже знал из твоих рассказов о нескольких периодах твоей жизни, и понял, что в некоторых ситуациях сам поступил бы подобным образом. В общем, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.
В любом случае, несмотря на то, что я выяснил, что ты моя дочь, мне нужно было абсолютное подтверждение, поэтому я срочно отвёз ту кровь, которую ты сдавала наркологу в моей клинике, ещё одному своему знакомому, генетику. У него своя собственная фирма, и даже несмотря на то, что попросил я его об этом поздно вечером, он приехал на работу и за ночь сделал анализ ДНК, из которого я уже точно знал, что ты моя дочь.
Дело оставалось за малым: найти в себе силы признаться в этом тебе.
Оставалось одно незавершённое дело.
Диверсант.
И у меня был мой «Серёга».
То, что нужно.
Я быстро накопал в Интернете фотографии из какого-то ночного клуба, находящегося в Санкт-Петербурге, где часто светился какой-то ботаник и парень, по внешним данным похожий на моего Серёгу, только одетый лучше, «чтобы пройти фейс-контроль».
За несколько дней до этого я опубликовал в блоге Добра запись о том, что я собираюсь в Питер по делам, и решаю организовать там оффлайн-встречу.