Людям всегда легко поднять свою самооценку за счёт других людей, которые, как они считают, хуже них. Вот почему я ненавижу людей.
Потому что они ненавидели меня.
И как я в итоге стала такой, какая есть сейчас?
И, собственно,
Как-то всё в голове не укладывается.
Но сейчас я чётко помню всё, что только что вспомнила. И лучше бы я это не вспоминала. У меня сейчас почему-то такое ощущение, что вся остальная жизнь была не лучше.
Или мне это просто кажется?
Надо записать. Достаю блокнот и ставлю галочку слева от надписи «У меня было тяжёлое детство».
И ещё я записываю: «Мне безразлична судьба Жени. Почему?»
И ещё: «Меня называли Порш. И все меня ненавидели».
И ещё: «Каким-то образом я стала красивой».
И ещё: «Я шизофреничка?»
Ищу в тех строках, которые записала в блокнот вчера и сегодня связи с тем, что я только что вспомнила. Ставлю галочку слева строки, где я написала про «Милочку».
Зато ясно, почему мне было сегодня нехорошо, когда я смотрела на себя в зеркало.
Механическая память.
Кстати, я не помню, что я делала в то время, как вспоминала этот, так скажем, эпизод моей жизни. Бабулька, та, что назвала меня «Милочка», по-прежнему стоит в сторонке и тупо таращится на меня. Я подхожу к ней и задаю вопрос:
— Что я делала? Долго я была в отрубе?
Она спрашивает:
— Где была?
Блин. Старая закалка. Ни хера не смыслят в новом сленге. Неужели когда-нибудь и я стану такой?
Непременно стану.
Если доживу до старости.
Надеюсь, мне никогда не выпадет шанс стать старой жирной коровой. Или беззубой морщинистой мочалкой. А, что вероятнее, и тем, и другим. Кажется, в таком морщинистом и больном теле мне было бы неуютно. Без зубов — тоже.
Я знаю, что я так говорю только потому, что я молодая.
Посмотрим, как я запою, когда на самом деле стану такой.
Или мне это просто кажется?
Я перефразировала вопрос:
— Что со мной произошло после того, как мы с вами столкнулись и как долго это длилось?
Сейчас она просто обязана понять вопрос.
Она приставляет ладонь к уху и переспрашивает своим беззубым шамкающим ртом:
— Что? Милочка, говорите громще, я ничего не шлышу.
Кстати, у меня же завтра новый сеанс. Вот и поделюсь с доктором своим воспоминанием.
Я до сих пор помню всё, что происходило со мной после того, как я проснулась в коридоре клиники.
Так, надо подумать. Составить примерную схему развития событий.
Итак, я была страшной, наивной и никому не нужной девушкой. Мной цинично воспользовались, а потом я захотела стать красивее. И всё. Что дальше-то? Что было с Женей? Что было с Леной, которая просто тупо стебалась надо мной? И кто моя мама? И кто мой папа?
Одни вопросы. Как-то их слишком много.
Вы вообще что-нибудь поняли?
Лично я — нет.
И тут я вспоминаю, что по-прежнему стою посреди улицы с блокнотом в руке.
Естественно, передо мной встал главный вопрос: на что жить?
Родственники, которые оказались и вправду очень добрыми людьми, посоветовали мне сдать две другие комнаты приезжим студентам. Во всяком случае, сказали они, мне будет, на что жить.
Так я и сделал.
И деньги появились.
Деньги появились, и я уже перестал задумываться о том, что я буду кушать. И это позволило мне учиться с прежним напором. С прежним рвением. Знаний я приобретал всё больше и больше. Попутно всё тот же декан устроил меня и на работу, на полставки. В клинику Кащенко. И у меня появился ещё один источник дохода, а что самое главное — практика.
И я начал замечать, что каждый мой пациент, каждый человек, которого я лечил, начинал со временем питать ко мне какие-то особые тёплые чувства. Постепенно я научился создавать ауру доверия при общении с пациентами, и многие из них начинали действительно выздоравливать.
Ты даже не представляешь себе, что это такое, когда к тебе приходит какой-то пациент с какими-то своими проблемами, а ты лишь словесными методами помогаешь ему выздороветь. Процесс лечения зачастую затягивается, однако ни один мой пациент не ушёл от меня нездоровым.
Хотя, вру. Один есть. Сама знаешь кто.
Я совсем недавно написал, что пациенты в большинстве случаев начинали питать ко мне тёплые чувства, ты ведь помнишь, да? Так вот, мужчины, которых я лечил, быстро переходили в разряд моих друзей, а женщины в меня влюблялись.
К концу учёбы у меня уже была определённая слава «талантливого начинающего врача», некоторое имущество, доставшееся от мамочки, непыльная работёнка, толпа любовниц — в прошлом моих пациенток, а также «красный» диплом психотерапевта.
А сейчас черви едят мои глаза.