— Вы не предполагаете, что он мог все это выдумать? Я имею в виду историю с братьями? Мы ведь даже не можем позвонить Стасу и спросить у него что-то, поскольку, по словам Игоря Эдуардовича, Косимов ничего не знает.
— По-моему, так притворяться просто невозможно. Кроме того, вы же сами видели его документы.
— Хорошо. Позвоните мне, когда вернетесь. Или если заподозрите что-нибудь неладное.
— Обязательно. Еще раз большое спасибо.
Дома меня ждал сюрприз в лице господина Гурьева Валерия Николаевича, удобно расположившегося в облюбованном им кресле.
— Все гуляешь? А мы, между прочим, волнуемся, — кивнул Валера в сторону подозрительно молчаливого Владимира.
Только этого мне не хватало. Мало, что ли, Володькиных упреков? Но я слишком устала, чтобы объяснять Гурьеву, насколько неуместно его замечание.
— Новости есть? — спросила я, падая на диван.
— Ну, если придерживаться сентенции о том, что отсутствие результата — тоже результат, то есть.
— Что ты имеешь в виду?
— Во-первых, то, что с работы меня, скорей всего, выгонят. Я там толком третьи сутки не объявляюсь.
— Это меня, сам понимаешь, мало волнует.
— Ничего себе! Это вместо спасибо?! Твоим, между прочим, делом занимаюсь.
— Мое дело — снимать передачи о довольных своей жизнью дамочках, а не гоняться за убийцами.
— Ты сегодня явно не в настроении, — наконец-то Валера понял, что в теперешнем моем состоянии я не отношусь к категории ценителей расхожих шуток. — Что случилось?
— А какое, по-твоему, должно быть настроение у человека, которого с температурой вытаскивают из теплой постели и заставляют тащиться на какую-то идиотскую семейную сходку, a la запоздалые смотрины?! А когда этот человек возвращается домой с надеждой на заслуженный отдых, кружку горячего чая и пару таблеток тригана, то застает в своей квартире наглого типа, вместо сочувствия накидывающегося на бедолагу с дебильными претензиями.
— Может быть, расскажешь? — прорезался голос и у Володи. — Мне, извините, тоже интересно.
— Ну прости, пожалуйста. — Валера заметно сник. — Поделишься?
— Сначала ты.
— У меня ничего интересного. Как ты и предполагала, разговор с родственниками Геллера ничего не дал. Я зашел на работу, пообщался с твоими ребятами. Они сказали мне, что надо попытаться найти связь между Бочаровым, Родионовым и Косимовым. Попробовал заняться этим вопросом, но безрезультатно. Полный ноль. Ни-че-го. Ничегошеньки.
— Очень мило.
— Кстати, я побывал в загсе, в котором был зарегистрирован брак Сергея и Элеоноры. Никакого брачного контракта они не составляли. Посему процедура стандартная. Если нет других наследников, в случае смерти мужа все имущество переходит к жене и наоборот. При разводе совместно нажитое имущество делится поровну между обоими супругами. Такое вот кино. А что у тебя?
— У меня не кино, а бразильский какой-то сериал, — вздохнув, ответила я, и, не вдаваясь в незначительные подробности, рассказала мужчинам о событиях сегодняшнего дня.
— Сильна, мать! — с нескрываемым восхищением заметил Валера. — И что ты обо всем этом думаешь?
— Я уж и не представляю, что и думать. Сумасшедший дом какой-то! Но знаешь, тем не менее, Игорь Эдуардович показался мне очень убедительным. Я даже пообещала ему найти истинного убийцу сына и попытаться спасти Стаса, если тот действительно невиновен.
— А по-моему, ты слишком наивная и не в меру добрая. Слишком много всяких совпадений. Посуди сама: Бессметнов переоформляет свой банк на некоего человека. Допустим, он полагает, что это его брат, хотя версия с шантажом кажется мне более вероятной. А через некоторое время после этого умирает от сердечного приступа, на поверку оказавшегося отравлением. Точно так же погибает юрист, помогавший ему с оформлением документов.
— Я знаю все это не хуже тебя и слышала уже раз десять.
— Не мешай. Я пытаюсь рассуждать логически, чтобы доказать тебе несостоятельность твоих измышлений, основанных исключительно на эмоциях.
— Ну, попробуй.
— Итак. Буквально за несколько дней до гибели мужа его жена соглашается на участие в телепередаче, на которую не является. Затем выясняется, что дружок мужа — пи… м-м-м… пикантная штучка нетрадиционной ориентации, влюбленная в своего благодетеля. Дальше интереснее. Объявляется папаша покойного, по совместительству являющийся папочкой предполагаемого убийцы. Разве не весело? При этом вдовушка поначалу до смерти пугается, а потом отправляется с человеком, которого видит первый раз в жизни, на кладбище рыдать на могиле своего супруга и его сына.
— И что из всего этого следует?
— То, что все трое, скорей всего, одна шайка и действуют по предварительному сговору, — подытожил Володя.
— Умница, Лебедев! — щелкнул пальцами Гурьев. — Вот что значит аналитический склад ума. А тебе, Ириша, не кажется странным, что так называемые братцы абсолютно между собой не похожи, ни внешне, ни по характеру. Сергей был брюнетом, Стас — блондин. Характеру Сергея могли позавидовать римские диктаторы, Стас — предпочитающий мальчиков рохля. Список можно продолжить.
— Тогда почему они этот спектакль перед нами, а не перед ментами разыгрывают?
