— Я пытался поговорить с Сережей, — тихо сказал Игорь Эдуардович, доставая следующую сигарету. — Но он и видеть меня не хотел. Сказал, что отца у него больше нет. Но я ведь не знал, насколько все серьезно. В письме том было всего несколько слов: «Мама больна. Приезжай». Господи, до сих пор как представлю, что он пережил все это один… И ее болезнь, и эту трагедию… У Лены был рак, и она, не в силах больше выносить мучений, покончила с собой. Страшно подумать, каково было справиться с этим подростку, особенно с Сережиным характером. Я очень перед ним виноват. Но самое непоправимое, что он погиб, а я так и не заслужил его прощения. Он оказался сильнее меня. Я струсил, уехал. Взял другое гражданство. Женился по новой, у меня растет замечательная дочь.
— А о том, что Сергей умер, вам сообщила милиция? — осторожно спросила я.
— Какое там! Больно им это надо! Нет, мне позвонила Маша.
— Маша?
— Да, та самая женщина, с которой я… одним словом, она живет в этом же городе. Разумеется, она знала мою семью. Мы расстались с ней после моей поездки в Исландию, но она меня простила. Время от времени писала мне о том, как идут дела у Сергея. Разумеется, то, что могла узнать, они ведь не общались. От нее-то мне и стало известно, что он открыл свое дело, женился, а потом…
Игорь Эдуардович опять замолчал. Не удивительно, что после случившегося Сергей озлобился на весь мир. Когда тебя предает собственный отец, трудно сохранять душевное расположение к незнакомым людям. Однако если причины тяжелого характера Сергея стали для меня ясны, то к разгадке тайны его смерти визит Бессметнова-старшего меня не приблизил. Семейка Эшеров на моих глазах превращалась в обитателей Санта-Барбары, обрастая до сих пор никому не ведомыми и неприлично богатыми родственниками, ведущими довольно сомнительный, с точки зрения общепринятой морали, образ жизни.
— Странная все-таки штука жизнь, — сказал Игорь Эдуардович, глядя на Эллу. — Маша почему-то наотрез отказалась знакомить меня с нашим общим сыном и даже говорить ему, кто его отец. Но всегда с пониманием относилась к Сереже. Старалась узнать о нем как можно больше, чтобы потом написать мне. Даже не знаю, что бы я делал, если бы не ее доброта.
— А Сергей знал, что у него есть брат?
— Разумеется. Даже знал, кто он. Но думаю, что Сережа лучше бы согласился умереть, чем общаться со Стасом.
— Со Стасом?
— Да. С моим сыном от Маши. Он на семь лет моложе Сережи, работает в каком-то банке. Замечательный мальчик, Маша присылала мне его фотографии.
— Станислав Игоревич Косимов? — срывающимся голосом спросила Элла.
— Да. — Игорь Эдуардович был искренне изумлен, впрочем, не больше, чем я. — Вы его знаете?
— Вы заблуждаетесь относительно Сергея, Игорь Эдуардович, — жестко сказала я. — У него вполне хватило родственных чувств, чтобы позаботиться о судьбе своего сводного брата. И благородства, чтобы сделать это, не раскрывая истинных причин, заставивших его расплатиться с долгами Стаса, когда тому угрожала смертельная опасность, а потом взять к себе на работу.
— Господи боже! — Игорь Эдуардович даже побледнел. — И это после всего… Он ведь должен был его ненавидеть… А он… фактически заменил ему отца… то есть меня…
— Теперь понятно, почему он при всей жесткости своего характера так заботился о Стасе. Трезво рассудив, что он ни в чем не виноват и что он все-таки брат, который так же, как и ваш старший сын, остался без отца, Сергей посчитал своей обязанностью помогать ему всем, чем мог. Даже свой банк он оформил на имя Станислава Косимова, словно чувствовал, что с ним может что-то случиться, а Стас по каким-то причинам не сумеет за себя постоять, и позаботиться о нем будет уже некому.
— Но почему Маша ничего мне не написала?
— Вполне вероятно, что она об этом ничего не знала. Думаю, Стас и теперь не догадывается, что Сергей его брат. Они познакомились якобы случайно. Случайно для Стаса, но не для Сергея. Долгое время общались просто как друзья. Потом Сергей его здорово выручил и взял к себе на работу. Мать могла знать, что Стас работает в банке, но совершенно не обязательно, что он называл ей имя его владельца.
— Стас был единственным человеком, с которым Сережа общался, — сказала Элла. — И я никогда не понимала, почему для него он делает исключение. Они проводили вместе очень много времени и на работе, и у нас дома.
— Боже мой! Неужели и теперь, после смерти Сергея, Маша не разрешит мне встретиться с сыном?!
— Извините, Игорь Эдуардович, полагаю, у нее есть все основания противиться этому.
— Да, вы правы, — глядя на меня с нескрываемой горечью, согласился Бессметнов-старший. — Конечно, вы правы. Из-за моего идиотского и непростительного поведения я лишился обоих сыновей. Первый выгнал меня сам. А претендовать на внимание и любовь второго после моего позорного бегства у меня просто нет никаких прав. По крайней мере… Элла, вы ведь не откажетесь мне показать, где… где Сергей теперь.
Элла молча кивнула.
