Уборщица прекратила свое занятие, оперлась о швабру и уставилась на друзей с таким негодованием, что они прямо испугались, как бы не выплеснула бабка на них мыльную воду из ведра. Вон какой вид свирепый, того и гляди, отчебучит чего-нибудь этакое.
Но бабка не стала драться, вместо этого она воскликнула:
– Вы мне скажите, у вас совесть есть?!
– А в чем дело?
– Ушел Эльдар Иванович! – возвестила уборщица, с негодованием глядя на друзей. – Домой к себе ушел! Имеет право! Рабочий день давно закончился! Дайте же человеку отдохнуть!
– А кто его заменяет?
– Господи, как же вы нас достали!
– Мы?
– Вы и ваши коллеги! Из-за какого-то письма какой-то идиотки вот уже неделю у нас проверка за проверкой! И ходят, и ходят, и вынюхивают, и вынюхивают! А вот не пропущу вас внутрь, имею право!
– Если нет Эльдара Ивановича, мы готовы поговорить с любым сотрудником, кто проработал в этом отделении больше двадцати лет.
Но бабка не успокаивалась:
– И что вы тут все проверяете? Что вынюхиваете? Ну, перепутала сестричка карточки, так живой человек, могла ошибиться. А врачи у нас хорошие, мигом поняли, что не тот больной на операционном столе лежит. Другая у него проблема, вернули ребенка назад в палату. Из-за чего тут бучу поднимать? Вот люди какие скандальные! Моей сестре в детстве в больнице аппендицит вырезали, хотя она со сломанной ногой к ним поступала, и чего? И ничего! Мать еще потом хирурга и благодарила, мол, теперь уж волноваться за аппендикс не придется. Вырастет доченька, и куда захочет, туда и сможет поехать совершенно без всякой опаски. Хошь в тундру, хошь в тайгу. Да без этого аппендикса сестре хоть на целину, хоть в экспедицию в далекую Арктику. И что у ней аппендикс воспалится в неподходящее время и в неподходящем месте, переживать матери уже не нужно. А тут даже и вырезать-то ничего не успели, а уж крику чуть не до Парижу!
– Бабушка, мы не из комиссии, – терпеливо произнес Вася. – И претензии к вашим врачам не рассматриваем. Нам нужно найти тех, кто оперировал Тамару Теймуразову. А было это двадцать лет назад в июне-месяце.
– Что у ней было-то хоть?
– Шесть пальчиков на руках и ногах.
– Помню такую, – кивнула головой старуха. – Кроха совсем. И по шесть пальчиков, верно. Не часто такое встречается. Ее наш Петр Семенович оперировал. Сложный случай. Важно было так операцию провести, чтобы ребенка не изуродовать. Девочка все-таки. Вот Петр Семенович и взялся. Золотые руки у него были. Жалко, спился человек совсем, не оперирует больше.
– Но свою пациентку он вспомнит?
– Куда там. Петр Семенович теперь и самого себя не всякий день помнит. Куда там до пациентов.
– А с кем мы по поводу Тамары поговорить можем?
– Со мной. Что спросить хотите?
Вопрос поставил друзей в тупик. А в самом деле, что они хотят узнать?
– Как получилось, что у девочки по шесть пальчиков? Родители как-то это объясняли?
– Родители у нее умерли. Сиротка была девочка. Воспитывали ее дядя и тетя, но дядя тут и не появлялся. Во всяком случае, я его не помню.
Дядя и тетя? Но Ираклий приходился Тамаре братом. Впрочем, возможно, из-за разницы в возрасте ему было удобней представляться всем дядей малышки.
– Дядя не приходил вовсе, – бубнила уборщица, – а тетка… Ну, что тут скажешь, и тетке до девочки тоже особого дела не было. Нет, со стороны казалось, что она для девочки старается. Она и игрушки ей привозила, и фрукты, и соки. Но вот времени, чтобы с малюткой в эти игрушки поиграть или соками ее напоить, у тетки не было. Ей было проще денег мне сунуть, чтобы я с девочкой позанималась, развлекла ее, покормила лишний раз вкусненьким. Но винить их не могу, родные отец с матерью иной раз для ребенка ничего не делают, а тут просто дядя с тетей. Да еще не родные.
– Как не родные?
– Врачи наши очень заинтересовались, откуда у малышки такая аномалия получилась. Взяли кровь на анализ у ее дяди, и оказалось, что девочка ему не родная.
– Но Тамару воспитывал не дядя, вы ошиблись. Ее воспитывал единокровный брат. Матери у них были разные, а отец один.
– Враки! Вообще никакого отношения девочка к этому дяде-брату не имеет, хотя по всем документам она и впрямь была его ближайшей родственницей. Только бумаги их и подделать можно, а кровь не лжет. Не было генетического сходства между ними, никакого, даже самого далекого!
– И врач сказал об этом родственникам девочки?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Об этом лучше у нашей Анны Ивановны спросить. Она должна помнить. Повезло вам, она сегодня как раз дежурит. Если у вас про Тамару разговор, то идите к ней смело. А я уж что помнила, все вам рассказала.
Но стоило друзьям развернуться, как бабка стукнула шваброй по полу. Получилось так громко, что ребята подпрыгнули.
– Стойте! Что же это я вам вру! Самое главное и не рассказала! Девочку же у нас тут украсть пытались!
– Кто?
