– Куда это?
– Ответ неправильный, – нахмурился Павел. – Я бы предпочел, чтобы ты ответила, что с тобой, милый, я отправлюсь хоть на край света! Но я, похоже, слишком многого хочу от тебя.
– Мы так мало знакомы, и вообще…
– Не бойся, так далеко я тебя и не позову. Что нам там делать, на краю света? А те места, которые мы посетим, тебе понравятся.
– Значит, ты снова куда-то уезжаешь?
– Мы! – поправил ее Павел. – Мы с тобой уезжаем. Да, на этой планете есть столько удивительных мест, глупо застревать где-то в одном ее уголке. Так что? Согласна?
– Как-то это все неожиданно.
Настя не могла понять, что за игру затеял с ней Павел. Куда он ее приглашает? В какое-то романтическое путешествие? Вот так сразу? Очень странно. И это если еще не принимать во внимание госпожу Горохову, тихо загнувшуюся в стенах реанимации. А ведь Фасолька была Павлу отнюдь не чужим человеком. И что? Он способен вот так хладнокровно укатить в путешествие с новой подругой? У Насти это в голове не укладывалось.
И она сказала:
– А еще мне тут намекнули, что ты занят. И чтобы я на тебя губу особо не раскатывала.
– Кто это сказал?! – возмутился Павел.
– Все та же ведьма, которая у тебя в гардеробе работает.
– Вспомнил ее! Это ее Лида привела. Какая-то дальняя родня, потеряла работу, до пенсии осталось полгода, надо помочь. Теперь мне понятно, откуда она в курсе наших дел. Мерзкая старуха!
Настя сделала вид, что не представляет, кто такая Горохова. Сделала удивленные глаза и спросила:
– А Лида – это кто? Это твоя подруга?
– Мы с ней вместе делали дело. Теперь Лида в больнице, попала в аварию, вряд ли выживет.
– И ты в такой ситуации собираешься в путешествие? Разве ты не должен остаться, ради вашей… дружбы?
В ответ Настя увидела откровенно изумленный взгляд.
– Остаться? Но зачем?
– Чтобы помочь.
– А чем я могу ей помочь сейчас? Жить ей или умереть – это уже не в моей компетенции. Так чего ради мне жертвовать своими планами?
– А если она… умрет?
Павел, похоже, еще не знал, что Фасольки больше нету в живых. Но Насте казалось важным прояснить, как бы он повел себя в случае, если бы знал.
Но Павел ее не удивил, сказал то, что Настя и ожидала от него услышать:
– Если умрет, тогда тем более! Похоронить ее смогут и без меня. Верно?
Настя молчала, хоть все сильно ей не нравилось. Ну, допустим, Павел все равно ничем не может помочь сейчас Гороховой. Да и раньше он не мог ей ничем помочь. Он не врач, тем более не Господь Бог, но все-таки побыть рядом, подержать за ручку… Ах, да, в реанимацию родственников не пускают, но просто побыть где-то поблизости на случай, если… если Гороховой станет лучше или… или хуже. Но похоже, что ничего такого в мыслях у Павла не проскальзывало.
Настя пыталась сообразить, что не так в словах Павла. Если разложить по полочкам, то оно вроде как и правильно. А только… все равно нехорошо.
– Ты обещал сначала рассказать мне какую-то тайну.
Павел встрепенулся и взглянул на часы.
– Да! Думаю, что уже пора. Пойдем!
Они развернулись и по той же дорожке опять пришли к ротонде, которая уже не пустовала.
В ротонде их ждал упитанный мужчина невысокого роста. Годков ему было уже немало. На голове у него медалью за бурно прожитую жизнь блестела обширная лысина. Настя невольно загляделась на нее. Эта лысина так сверкала, что огоньки подсветки отражались в ней, словно в зеркале. И от этого создавалось впечатление, что возле головы мужчины резвятся десятки разноцветных светлячков.
Но ликом мужчина был отнюдь не светел. Чувствовалось, что томит его какая-то тяжелая мысль. На расставленное перед ним угощение этот мужчина даже не смотрел. Вместо этого он то и дело прихлебывал из бокала, которым сам зачерпывал из фонтана шампанское. Едва успев опустошить один бокал, не переводя духа, он тут же выпивал следующий жадными большими глотками.
– Глеб Самуилович! – приветствовал его Павел, словно старого знакомого. – Как же я рад вас видеть.
Мужчина допил вино и сказал:
– Не могу, Павлуша, ответить тебе тем же. Что-то поджилки у меня трясутся сильнее обычного.
И тут Настя была с ним солидарна. Ей и самой было сильно не по себе.
– Если ты не возражаешь, я бы выпил чего-нибудь покрепче этой кислятины.
Павел кивнул, и на столе появилась бутылка коньяка.
– Вот это другое дело! – повеселел гость.
Он налил себе полный бокал коньяка, в несколько глотков всосал его в себя и некоторое время блаженно прислушивался к ощущениям, которые разливались внутри него. Открыв глаза, он уставился на Настю.
– Что за прекрасную фею ты привел с собой?
Павел представил Настю. Сказал даже, что она его невеста. Но Глеб Самуилович слушал вполуха. Слушал и не слышал.
– Павлуша, мне тут одна птичка случайно напела, что Лида вышла из дела?
– Она в больнице.
– А хозяева клуба… Вроде бы погибли?
– Их убили.
– Ах, вот как. И ты не связываешь это с нашим… дельцем?
– Ни в коем случае. Ваши дела – это наши дела. А их дела – это их дела.
