Официально – это естественно. Неофициально, мне кажется, не совсем этично. Видит Бог, если б дело касалось только лично меня, я бы не посмел, провалился бы от стыда, но не преступил черту, за которой терялось уважение к самому себе. Должность капитана судна обязывает решать все проблемы лично, без подсказок, ни на кого не перекладывая ответственность за конечный результат. Но тут события вышли за пределы судна и моих полномочий, а решается судьба всего экипажа. Действовать нужно было решительно и эффективно, и щепетильность сейчас ни к чему.
Будет ли соответствовать цена этических сомнений тяжести последствий от завтрашней «разборки» с вполне предсказуемым результатом?
Да, здесь, в нашем случае, «ставка больше, чем жизнь», а следовательно, с подлостью и предательством надо бороться без сомнений и компромиссов. «Цель оправдывает средства». Или есть другой вариант?
Ниточка надежды была так тонка, что могла оторваться в любой момент только от неосторожного прикосновения глыбой наших проблем.
«Стоп, себе думаю, но за телеграф не берусь», – вспомнил я известную капитанскую присказку перед принятием окончательного решения, чувствуя, как поднимается настроение и жизненный тонус. Подводных препятствий на подходе к решению наших проблем было много, но основная в том, что был воскресный день, и если кто-то в цепочке разрешения конфликта не окажется на месте, всё просто сорвётся, едва начавшись. Нельзя не считаться и с таким рифом, как инстинкт самосохранения – кому интересно из-за кого-то иметь неприятности, брать на себя чужие проблемы? Сейчас это не принято!
И всё-таки я был уверен в успехе, может, не на все сто, но я думал так, что мой однополчанин, как опытный моряк, лучше других поймёт и оценит действия экипажа, предотвратившего подачу обводнённого масла на корабль, идущий на боевое задание.
Ну, а дальше дело совести и мужества: встречи ветеранов – это одно, служба, работа – это другое. В какой ипостаси человек больше остаётся человеком?
Выбора у меня не было, и «телефонное право» мне представлялось сейчас единственным и результативным средством в разрешении нашего конфликта. Клин выбивают клином!
Решение принято и, придя домой, разыскав нужный номер телефона, я сразу позвонил ему. Если он сможет до понедельника – до разбора, значит, приказа об увольнении не будет, и всё вернётся на «круги своя». А это победа, решение конфликта как бы «малой кровью». А не сможет или что-нибудь помешает… Я об этом много передумал, значит – се ля ви!
На моё счастье, трубку взял он сам. Напомнив о себе, кто я есть, без паузы попросил о встрече, на что он моментально ответил согласием и пригласил зайти к нему хоть сейчас. Оговорив час встречи, я положил трубку.
Ещё минуту–другую я продолжал сидеть у телефона и спрашивать себя, всё ли я сделал, чтобы избежать звонка? Не нарушил ли я этим неписанных законов этики и товарищества, ведь мы не друзья, а просто бывшие сослуживцы-однополчане?
Но другого выхода не было, слишком мало оставалось времени до понедельника. И чтобы больше не отвлекаться сомнениями в обязательной необходимости реабилитации себя и экипажа таким путём, а скорее всего заглушая несогласную совесть, я решил независимо от результатов встречи и разговора в дальнейшем действовать только своими силами, бескомпромиссно и с открытым забралом.
Победа исподтишка, из-за угла посредством клеветы и других неблаговидных шагов – это способ ведения боя подлым противником, и нас устроить не может. Если то, что сделал экипаж, наше общее дело – мы должны победить. Порядочные люди против подлости и предательства должны объединяться. Я свято верил в это и надеялся.
В приподнятом настроении вышел из дома и направился на встречу. В назначенное время я был на месте, но товарища не оказалось. Сердце неприятно кольнуло.
«Не может быть! – тоскливо подумал я, отгоняя чёрные мысли. – Этого не может быть! – повторял я, как заклинание. – Должна же, в конце концов, улыбнуться удача! – продолжал я убеждать сам себя, чуть ли не с молитвой обращаясь к небесам и Всевышнему. – Если Ты есть, яви же милость!» – не понимая, откуда брались слова и убеждённость, что Бог есть и услышит!
Не сразу сообразил, что голос, откуда-то сверху отдававшийся эхом со всех сторон, звавший меня к себе, вызывая мороз по коже и оцепенение, был обычным, земным, знакомым и дружелюбным и совсем не божеским, как мне почудилось в первое мгновение.
– Поднимайся наверх! Лифт не работает. Последний этаж. Квартиру помнишь?
– Помню! – крикнул я и помахал рукой в знак приветствия.
От сердца отлегло и полегчало.
«Всё-таки есть Бог!» – подумал я, улыбаясь, и, взглянув в высоту небес, словно удостоверившись, мысленно поблагодарил Его и направился к подъезду.
Сам-то я живу на первом этаже и верхние не люблю, а тут взлетел на девятый и не заметил. И лишь когда входил в квартиру, почувствовал, как перехватило дыхание, застучало сердце и подкосились ноги.
