Ну, за Сталина мы можем оправдаться, предположив, что он был сумасшедший, давший безумный приказ в пароксизме психического затмения. Но как оправдать и объяснить действия тех десятков, а может и сотен тысяч людей, которые изготовляли и доставляли взрывчатку, закладывали ее, тянули провода и включали рубильники. И это на глазах «соратников» «великого кормчего» и многих других людей, понимавших преступность этой акции. И никто, подчеркиваю, НИКТО не решился сказать, что если укрепления не нужны сегодня, то есть очень простой способ избавиться от расходов на них — произвести консервацию, положить, так сказать, в запас, на всякий случай — может еще пригодится» [Григоренко, 2].
Объяснение дано, и не какими–то будущими историками, а прямым наследником товарища Сталина:
«Сумасбродный Мехлис, пользовавшийся безграничным доверием Сталина, став начальником Главного политуправления РККА, подбросил Сталину идею о том, что нужно разрушить старые оборонительные рубежи: Киевский укрепленный район и другие. Надо, потому что военные ориентируются здесь защищать страну и мало делают и думают о том, как разбить противника на новых границах. Эти железобетонные доты были разрушены, артиллерия и пулеметы извлечены из них. Это же нужно дойти до такого! Потом, когда немцы пришли под Киев, нам приходилось искать буквально все, что можно было всадить в эти самые доты, чтобы организовать его оборону» [Хрущев, 5, с.278].
То есть затем, чтобы бойцы и командиры знали, что позади них никаких оборонительных сооружений нет, и бились бы на новой границе до последнего патрона. Мысль не лишена смысла, так же рассуждал и Гитлер:
«Мы не можем позволить себе приступить к инженерному оборудованию тыловых позиций по чисто психологическим проблемам. Как только в войсках станет известно, что в ста километрах от боевых рубежей возводятся оборонительные сооружения, никто уже не сможет заставить их пойти в бой. Они не только не окажут сопротивления противнику, но при первой же возможности побегут назад» [Шпеер, 6, с.371]
Если это так, то в Красной Армии должна была быть развернута массовая пропагандистская кампания, которая довела бы до сведения всех и каждого, что линии старых УРов уже нет и в тылу рассчитывать не на что. Но никаких свидетельств этой кампании найти не удалось. Наоборот, в первые дни войны многие были уверенны, что как только немецкое наступление дойдет до укреплений старой границы, оно захлебнется. То, что немцы прошли старую границу, даже не заметив укрепрайонов, вызвало у многих настоящий шок.
