— Выбирай, я сегодня добра. — Щедро разрешила Любовь, повернулась к стене и медленно пошла вдоль ее, рассказывая на ходу. Экскурсия началась. Засеменил рядом. — Как видишь Василий, перед тобой — течет Любовь на любой вкус, цвет и запах. Платоническая, гурманская, гуманистическая, демократическая, тираническая, капиталистическая, диктаторская, царская. По содержанию и силе — жалостливая, взаимная, эгоистическая, ревнивая, сердобольная — однополая, сострадательная — многополая. Высокая, низкая, широкая, мелкая, сердечная, духовная. Любовь к партии, к народу, к пионерам, старикам, родственникам. Любовь к матери, отцу, родным, чужим детям. Еще любовь к Родине, Стране, Державе, Царству-Государству. Роду-Племени. Милосердная любовь к ближнему, дальнему и просто так, за деньги. Есть ручейки любви к буржуазному капиталу и пролетарскому интернационалу. Империалистическая и народно-освободительная струя. Есть несколько религиозных любовей. К одному богу, к двум, к сотне и к каждому в отдельности. Присутствуют ручейки любви к масонам, сионистам, демиургам, сектантам, фанатикам и язычникам. Извини, до конца не распробовала, времени нет. Есть ручейки любви к наукам. К каждой по отдельности. Гуманитарные, прикладные, точные. Видишь, как геометрически правильно течет тонкая струя, соблюдая математические законы? А рядом? Мутная вода астрологии, алхимии. Тут же ручьи искусства стекают. Разноцветный — классические художники, угловатый — абстракционисты, текущий вверх — пост-модерн. Голубая вода — любовь к поэзии, сочными каплями сочится ручеек — любовь к литературе малого жанра, анекдоты, рассказы, новеллы. А этот полноводный ручеек — для любителей писать толстые романы и трилогии. Тяжелое чувство высокой литературы и вода невкусная, пучит романтизмом, социалистическим реализмом. Струя любителей-графоманов. Полосатая в тюремную клетку — детективы, зеленая — фантастика, ручей розовый в синий горошек — женский, любовный роман, в пене — мыльные оперы, мутно-желтый — газеты, совсем мутный — глянцевые журналы. Рядом — Историческая любовь, географическая. Дальше — Пошла любовь к животным…
— Сексуальная? — Глупо хихикнул. Любовь не поняла юмора, продолжая медленно идти вдоль стены, соблазнительно покачивая голыми ягодицами. Обнаженный вид девушку не грузил. Скромность не ее качество.
— Не обязательно. Как комбинация ляжет. Лучше сочетать платоническую любовь и например… — Мимоходом ткнула пальчиком в зеленый ручеек. — Любовь к насекомым. Будешь целую жизнь жучками, паучками любоваться. Тяжелая страсть — лазить по муравейникам с увеличительным стеклом… Попробовала раз. Не мое. Предпочитаю, классические рецепты.
— А что-то особенное?
— Конечно. Фетиш — любовь к вещам. Ручейки коллекционеров. Разнообразная филия, в широком ассортименте. От марок, до живых экспонатов. Иногда выходят забавные варианты. За гранью понимания. Как можно любить использованные носки, футболки и нижнее белье? Не стиранное, не глаженное? — Любовь недоуменно всплеснула руками. — Уж, на что любвиобильна, и то иногда в тупик захожу. Архивариусы, нотариусы, юристы, прокуроры. Отдельно мытари. Как можно любить бухгалтерию? Но оказывается и она имеет право на существование. Вон течет две струи, а между ними красная — сальдо, черная-полноводная меж камней прячется — наличная, неучтенная. Ручьи любителей подглядывать, подсматривать, подслушивать. Глоток и суешь любопытный нос во все щели, как-то раз, чуть не лишилась — прищемила, еле спаслась. Странно? Но из любви к подглядыванию выходят отличные шпионы. Хлебом не корми — дай попробовать. К некоторым ручейкам боюсь подходить, неизвестно что полюбишь в итоге. Экспериментирую на белых мышах. Недавно мышку напоила из триста двадцать пятого ручейка, — так грызунья на собственном хвосте повесилась, через две минуты. Оказался ручеек любви к самоубийству. Рассталась с миром, улыбаясь вовсю мышиную морду. Любовь сильнее тяги к жизни.
— Кошмар. Нам попроще. Например, горячая любовь к женщинам… В каком виде? Как именно?
— Извини Василий, не знаю. В неразбавленном, чистом виде не пробовала. В комбинированном составе — имела дело. Как-то была в гостях старая путница. Вещунья-кликуша. Страшна как смерть, но не пропадать же добру? В коллективе любится интереснее. Добавила в коктейль любви к старикам, из некрофильского ручейка парочку капель, мазохизма, страсти, нежности и далее по порядку, разбавила лезбийской любовью. Так два дня резво скакали по кровати, что еле жива осталась.
— Старушка?
— Я. А старушка богу душу отдала с улыбкой на лице. Но выпила немного любви к загробной жизни и проводила старушку в последний путь весело и легко.
— Нее… так не желаю. Есть дела на земле.
