Голова захлопала глазками, подсознание восхищенно присвистнуло, Хвой встрепенулся. Цыц, рано. Дайте последний шанс.
— Не скучал Василий? Воду из ручейков не пробовал?
— Без разрешения хозяйки — никогда.
— Тогда приступим.
Пошли творить любовный напиток. Любовь шла впереди и сверяясь с бумажкой ловко подставляла мензурку, под известные только ей ручейки. Немного из желтого, голубого, розового. В голове крутились подозрительные ассоциации, но промолчал. Специалистке виднее. Взяли любовной жидкости из горячего ручья, из ледяного, в сосульках…
— Для твердости. — Невнятно объяснила Любовь не отвлекаясь от работы.
Для твердости, так для твердости. Чего именно? Духа? Тела? Вместе? Перешли к следующему участку стены. Пошла тонкая работа. Капельку из полосатого ручейка, струя зеленого в горошек. Быстро провела мензурку над облачком золотистого пара…
— Романтизм, нежность и экспрессия. — Любовь улыбнулась. — Итого семь любовей. Вроде все. Ничего не забыла, не переборщила. Теперь тщательно перемешать, взболтать и сразу пить. Готов?
— Всегда. — Смело ответил Любви, робко принимая мензурку. Ну Василий, наберись духа и глотком, до конца. Не травить же собрались? Прости Светлана, что без вас пробую любовную микстуру. Но во имя и благо. Страдаю во имя науки. Святое дело. Бесстрашно улыбнулся хозяйке и оттягивая время, поинтересовался. — А тост сказать можно? Короткий спич?
— Пожалуйста.
— За ваше драгоценное здоровье! Хотя нет. За нечаянную встречу и предстоящую бурную ночь, утро и день! Ура! — Решительно выдохнул, крепко зажмурился и опрокинул любовную микстуру в рот. Теплая жидкость, непонятного вкуса, обожгла глотку и ушла в желудок. Сразу не умер, терпеливо ждем последствий. Лишь бы не пронесло… Неловко обделаться на глазах у девушки…
— Ну? — Нетерпеливо спросила Любовь. — Чувствуешь?
— Пока не очень.
— Процесс идет по плану. Как начнет действовать, сразу заметишь. — Любовь схватила за руку и потащила к домику. — Побежали в спальню, пол холодный.
— Как скажешь. А закусить? Не откажусь.
— Любовь не закусывают.
Прибежали, упали на кровать и стали нетерпеливо ждать последствий… В голове метались мысли, в животе бурлили любовные газы. Занавески на окнах, не в тон с обоями. Извини Светлана, это не измена, а тяжелое испытание. Не корысти ряди, к токмо ради пославшей мя…
— Ну и? Чувствуешь?
— Ага, пятка чешется.
— Это не то. Внимательней прислушивайся. — Любовь приподнялась на локте, заглядывая в глаза. — В груди жара нет? Томления в сердце? В пот не бросает?
— Нет. А пятка чешется — мочи нет. — Жалобно попросил у Любви. — Можно тихонько почешу, а потом начну прислушиваться?
— Делай, как знаешь. — Раздраженно ответила Любовь, опрокидываясь на подушки. Стараясь не шуметь, яростно поскреб пятки. Кожа на ногах, жесткая как подошва ботинка. Бедные ножки — исстрадалися, износилися, бегая по горкам да ямкам. Нет пяткам покоя, нет защиты. Еще бегать, да бегать, Светку искать, Кузю разыскивать.. Таскает ноги хозяин, не жале-ет… Что-то не туда с любовного напитка повело. Побочный эффект? Как же буду дальше жить, если полюблю ноги? На голове ходить придется? Горе-то какое…
— Вася, ты что? Плачешь?
— Пятки жалко. Нет у ноги, счастья в жизни. Страдают босиком, почем зазря. Носят хозяина безропотно, унижения, мозоли терпят…
— Блин. — Выругалась Любовь, резво соскакивая с кровати. — Состав перепутала, или организм неправильно работает? Лежи на постели, никуда не ходи, я быстро…
А куда пойду? Дурак что ли? Мне теперь ходить нельзя. Надо ноги жалеть. Ходилки горемычные. Простите пятки, торжественно клянусь, только ползать буду. Никогда в обиду не дам. Головы, не пожалею…
Ух-ты, — высокое чувство любви. Ишь, как сердце крутит-мутит. Кровью обливается, глядя на скрюченные пальцы ноги. Нее, теперь новую жизнь начну. Пластунскую. Как змея буду ползать на брюхе, прощение замаливать. И Светку научу пятки любить. Вместе изменим отношение в ножкам.
Когда вернулась Любовь, я усердно тренировался ползать вокруг кровати на животе. Получалось не ахти, но если несколько дней усердно потренироваться, то любую черепаху обгоню и улитку позади оставлю.
Поймали, вытащили из-под кровати и несмотря на отчаянное сопротивление, влили в рот полную мензурку новой любви.
Какой был дурак. Полюбил-пожалел пятки. Наив. Клоун. Нога для того и предназначена чтобы ходить по земле. Нет, как часть себя, пятки любим, но отдельно петь серенады — полное извращение.
