– Вот господа, мы и приехали. Если идея полковника окажется верной, развитие событий становится непредсказуемым, а сами события – совершенно неуправляемыми, и наши шансы взять ситуацию под контроль стремятся к нулю. Давайте сделаем то, о чем нас попросили, – сказал ученый, засунул себе в рот остатки бутерброда, быстро запил чаем и вышел. Остальные последовали за ним.
В палатке «экспертов-носителей» все уже проснулись, в этот раз сигнала подъема не было. Встали, умылись, как раз подоспел принесенной охраной завтрак. Павел Сергеевич сидел на том же месте, все так же смотрел в одну точку и плакал. Двое «стражей» подошли к нему. Семеныч налил воды в стакан, поставил перед Павлом Сергеевичем, тот выпил. Потом вытер слезы тыльной стороной ладони.
– Какой кошмар, да? – прошептал он, стуча пальцем по рассыпанным на столе листам.
– Они верили в то, что делали, и, возможно, отсрочили текущий кошмар на две сотни лет, не нам их судить, – ответил Владимир.
– Так-то оно так, но осознавать, что мы есть продолжение столь кошмарной истории, все равно тяжело, – проговорил Павел Сергеевич и вздохнул.
– Продолжение этой истории не мы, а то, что происходит вокруг, и сейчас у нас есть шанс помочь, давай будем думать об этом. Хорошо?
– Хорошо, – Павел Сергеевич посмотрел на молодых людей, что собрались на кухне. – Будем помогать.
– Пойду-ка я себя в порядок приведу, – сказал он, встал из-за стола и медленно побрел в сторону душа.
– Правильное решение, – пробормотала Света, – а то весь аппетит от вони пропал.
– У тебя что, совсем жалости нет? – стараясь не повышать голос, чтобы Павел Сергеевич не услышал, спросил Семеныч.
– Сложно сказать. Вся стройная система ценностей, вложенная в меня родителями и воспитательными механизмами государства, за последнее время рассыпалась, а новой еще нет, поэтому проще будет считать, что жалости и ничего святого у меня нет. Тем более, само понятие «святой» отсылает нас к христианским и общечеловеческим ценностям, а мы с вами уже некоторое время людьми в прямом смысле этого слова не являемся. Поэтому предлагаю без соплей, дорогие мои товарищи «стражи». Воспоминания о заплыве в озере у меня еще свежи, и к братским слезным объятиям я пока не готова. Такой ответ понятен?
– Вполне, просто, ясно и откровенно. Спасибо, сестра, – Семеныч криво ухмыльнулся и занялся своим завтраком.
– Вот и отлично, – Света отвернулась от стола и ушла к кофемашине.
– Как я понял из сказанного вчера, тут все закончили. Очевидно, нас куда-то перевезут. Свет, ты в своем рассказе тогда, на озере, вспоминала некую лабораторию. Что думаешь, поедем туда? – поинтересовался Сергей, когда Света вернулась к столу со стаканчиком кофе в руках.
– Было бы логично, сейчас позавтракаем и пойдем узнаем у полковника. Профессор вчера еще улетел в Москву.
Пока «эксперты-носители» завтракали, полковник принимал доклад трех «белых халатов» в командном шатре перед большим экраном, на который выводились картинки с дронов, снимающих останки села. Работа кипела, местами еще велись раскопки, но по большей части территории Затонов укладывали и паковали результаты раскопок. Объект активно консервировали.
– По вашей рекомендации мы провели ночью серию опытов. К сожалению, ваша идея подтвердилась, товарищ полковник, – говорил, глядя в планшет, один из ученых – мужчина с пышной шевелюрой, чьи кудрявые черные волосы напоминали неухоженный куст. Это был один из тех, кого полковник накануне вечером попросил разобраться с возможностью распространения спор с испарениями. Вся троица ученых сильно смахивала на зомби: запавшие глаза, окруженные синяками, бледная кожа, очумелый взгляд.
– Споры действительно способны подниматься вместе с испарениями и, в теории, могут достигать нижних слоев атмосферы и выпадать с осадками. Для комплексной проверки здесь недостает оборудования, но, в теории же, такое возможно, в основной лаборатории мы еще раз все проверим. Все необходимое мы уже здесь собрали, образцы упакованы, готовимся к отправке.
– Понял, спасибо. А что с концентрацией спор в этом озере? – спросил полковник.
– К сожалению, и тут порадовать нечем: концентрация достаточно высокая, и растет дальше, видимо, все же есть подземный источник, не только в засыпанном озере. На сейсмограмме мы нашли еще трещины в земле, сейчас туда запустили ботов, проверяем, куда ведут.
– Наша теория заключается в том, что годами сквозь микротрещины в чаше кратера в почву просачивались споры из засыпанного озера. После землетрясения породы сдвинулись, открылась та трещина, что вы вчера показали, она идет прямо до водоносного слоя, и другие тоже расширились. Поступающая через них в почву вода начала вымывать накопившиеся споры, что позволило спорам буквально хлынуть в грунтовые воды, – включился в доклад другой ученый из той же группы – блондин с короткой стрижкой, после бессонной ночи он своими красными глазами напоминал обезумевшего кролика-альбиноса.
