Генка влетел в ее палату — взъерошенный, в развевающемся больничном халате, навечно заляпанном зеленкой. Маша вдруг подумала, что никогда не видела эти халаты чистыми — словно как только больница получает их, специально назначенный человек берет ведро зеленки, щетку и начинает заляпывать, стараясь попасть в самые невероятные места.
— Маша!
Генка обнял девушку и прижал к себе. Нет, он больше не будет откладывать на потом нужный разговор, он ничего больше не будет откладывать, потому что так можно и всю жизнь отложить, а работа все равно останется.
— Расскажи мне.
Маша кивнула, прижимаясь к нему все крепче.
Чувство безопасности оказалось таким ошеломляющим, что она замерла, стараясь запомнить его. Много лет она не чувствовала себя в безопасности.
— Доктор сказал, что я могу забрать тебя.
Не «выписали тебя — и иди куда хочешь», а именно — забрать. И Маша отлично поняла разницу.
— Гена, я должна тебе многое рассказать.
— Успеем. — Генка положил на кровать пакет. — Вот одежда — надеюсь, с размером я угадал. А туфли купил по размеру твоих балеток, должны быть впору.
Маша замученно улыбнулась и нерешительно взяла в руки пакет. Она никогда не прикоснется к вещам, которые были в той квартире, ни за что. И Генка это каким-то образом понял, потому что позаботился о новой одежде.
— Я отвернусь.
Генка ни за что на свете не вышел бы сейчас из палаты — чувство нависшей опасности не покидало его. Полчаса назад, позвонив Реутову, он узнал, что случилось на квартире Кротова и что сделал сам Кротов, и это было так дико и страшно, а еще оказалось, что Маша жила с Кротовым в одной квартире… Какая-то неведомая опасность нависла над ними всеми, он чувствовал это и был готов защищать Машу всеми силами, но желание и возможность — это не одно и то же.
Зазвонил телефон, и Геннадий выудил его из кармана — номер незнакомый. Маша за спиной шуршала пакетом, одеваясь, а Геннадий раздумывал, что это за новая напасть. Или просто новый клиент? Но их фирма сейчас в жестоком цейтноте, обязанности Кротова тоже пока будет выполнять он, Генка, — Олег еще слишком слаб, вот через недельку вернется в строй, но немного надо продержаться.
— Геннадий? — Голос в трубке был незнакомый. — Я полковник Бережной, и ваш номер мне дал майор Реутов. Насколько я знаю, вы сейчас в больнице у Маши Гранишевской?
— Да.
— Везите ее на дачу к Макаровым, я туда тоже сейчас подъеду. Только сразу туда, никуда не заезжайте.
— Ладно. А Дэн?..
— Майор Реутов пока выздоравливает. С ним все будет в порядке, но нужно время. Так вы поняли, что я вам сказал? Никуда не заезжайте, из больницы прямо домой. Я уже выслал к вам своего сотрудника, майора Васильева. Он сопроводит вас.
— А что случилось?
— Так надо, просто доверьтесь мне.
Генка спрятал телефон в карман — за спиной было тихо.
— Маш, можно уже поворачиваться?
— Да.
Он купил ей просто джинсы, тонкий синий свитерок и легкую курточку. В такой одежде Маша выглядела потерявшимся эльфом, и у Геннадия сжалось сердце. Что-то скверное случилось с Машей, и случилось давно, а он не видел, не замечал. Он только знал: что бы ни пришлось ему узнать о ней, это все в прошлом и не имеет значения.
— Едем домой.
Она не спросила, куда едем, молча поднялась и позволила взять себя за руку.
В дверях отделения их уже поджидал коренастый мужчина лет сорока.
— Геннадий? — Он протянул руку. — Майор Васильев. Можно называть меня Виктор, я не обижусь. Барышня, рад видеть вас в добром здравии, такая красивая девушка не должна болеть.
Он не отличался такой красотой, как Реутов, — просто обычный мужик, каких много ходит по улицам, но было в нем что-то сердечное и подкупающее, какая-то необидная простота обращения и доброжелательность. Маша несмело улыбнулась Виктору, и он радостно заулыбался в ответ, от чего его лицо стало молодым и веселым.
— Ну, что, двинули?
На столике у регистратуры разлетелись буклеты и аннотации к лекарствам — кто-то открыл форточку, и легкие бумажки разлетелись по всему вестибюлю.
И только аккуратная стопочка глянцевых брошюрок с отличной полиграфией осталась лежать на столе. Полосатый породистый кот высокомерно щурился с обложки.
Виктор взял одну брошюрку — «Школа самосовершенствования „Нефертум“».
Маша посмотрела на брошюрку в руках полицейского и осела на пол, Генка едва успел ее подхватить.
— Мама, это неудобно.
Наташа иногда готова была провалиться сквозь землю, потому что неуемная активность матери не воспринимала никаких полутонов. Вот и сейчас Диана разбирала вещи Олега, перевезенные из его квартиры, развешивала в шкафу одежду, а Наташу позвала на помощь.
Дача у них была большая, построенная после войны, ее выделили отцу Дианы Викторовны, который был научным сотрудником в одной из лабораторий при металлургическом институте. Дача была светлой и просторной, и всем там хватало места, для Олега освободили угловую комнату на втором этаже, расставив мебель точно так же, как она была расставлена в его комнате. И хотя Олег еще лежал в больнице, все они сообща приняли решение, что возвращаться в ту квартиру ему никак нельзя.
