— Ох, что-то я сегодня перебрал, кажись, — проворчал Буторин, снова выпрямляясь и держа в руке спичечный коробок.
Как он и предполагал, водитель насторожился, когда пьяный уронил коробок. Но ничего не произошло, никакого нападения. Просто сегодня человека руки не слушаются и ноги тоже. Тем более что прикурить у Буторина все же «получилось». Он глубоко, с наслаждением затянулся дымом папиросы и, держа коробок двумя пальцами, просунул его поверх опущенного стекла. И когда водитель уже готов был взять спички, Буторин снова их уронил. Коробок скользнул по плечу водителя и упал куда-то между сиденьем и дверью. И этой секунды замешательства, когда человек в машине уже был не готов к нападению, Буторину хватило. Едва взгляд шофера машинально скользнул вслед за падающим коробком, Буторин резко бросил вперед руку.
Пальцами левой руки Буторин схватил водителя за лицо и резко рванул его голову к себе. С такой силой, что лоб с треском ударился о стекло двери. И тут же пальцы Буторина впились мужчине в глазные яблоки. Он давил и одновременно не давал водителю отдернуть голову.
— Дверь, сука, дверь открой, а то глаза выдавлю! — прорычал Буторин, глядя, как руки водителя шарят по двери изнутри в поисках скобы.
И как только дверь открылась, Буторин сразу рванул ее второй рукой, перехватил водителя за горло и сунул руку ему под пиджак, нащупывая рифленую рукоять «нагана». Водитель тяжело, судорожно дышал, не понимая, что происходит, а через пассажирскую дверь уже забирался в кабину Коган. Он сразу упер дуло пистолета водителю в ребра и тихо приказал:
— Если хочешь жить, то выполнишь все, что тебе говорят! Заводи!
Это была та самая «эмка», и номера были те же самые из гаража. Значит, теперь можно установить человека, который эти номера крадет и передает водителю «эмки». Теперь многое удастся выяснить. Теперь не просто есть о чем поговорить, теперь есть с кем поговорить!
Теперь оперативники знали, что Сыч имел две судимости еще до войны. Статьи были как раз «хозяйственными», связанными с хищениями социалистической собственности. И не мог вор остаться в стороне, когда рядом снова воровали. Держать номерные знаки «эмки», которая стояла в гараже на ремонте, в таком месте, где их никто не увидит, где они никому на глаза не попадутся, дело нехитрое. И Сыч этим старательно занимался. Валялись они под промасленной ветошью рядом с бамперами, снятыми с машины. И никто не видел, что периодически номера пропадали, а потом снова появлялись под ветошью. Сыч сразу понял, что дело тут нечистое, когда к нему подкатил Иван и попросил на время номера от «эмки». И после первой услуги Сыч запросил себе долю побольше. Он ведь тоже замазан, да еще с двумя сроками за спиной…
— Он? — спросил Шелестов, когда возле подъезда двухэтажного жилого дома остановился коренастый мужчина в кожаной летной куртке и зачесанными назад волосами.
— Да, точно он! — шепотом заговорила Марина, глядя в бинокль на мужчину. — Он Иваном Богдановичем называл себя, когда с Ларисой Сергеевной встречался. И он со мной встречался тогда.
Фонарь хорошо освещал пространство перед входной дверью, и разглядеть мужчину, который остановился сделать несколько долгих затяжек папиросой. Вон он бросил окурок, наступил на него каблуком сапога и быстро оглянулся по сторонам. Тихо скрипнула дверь, и мужчина скрылся в подъезде. Подав знак фонариком, что это нужный человек, Шелестов стал ждать. Сейчас нужно все делать быстро, практически одновременно, иначе в этой банде кто-нибудь обязательно почувствует, догадается, что они попали в поле зрения Смерша.
Мужчина не стал подниматься по общей лестнице на второй этаж, а прошел по коридору и остановился у первой же двери. Сунув ключ в замочную скважину, он два раза провернул его, снова постоял, прислушиваясь, и только потом открыл дверь и тихо вошел в комнату. Саквояж был готов и стоял на стуле у двери. Мужчина, взявшись за ручку, почувствовал привычную тяжесть содержимого. В комнате было все, как обычно, только пыль на столе и комоде, да тусклая запыленная лампочка под потолком. Соседи не особенно интересовались хромым Василием, который якобы жил в этой комнате. Появлялся, тихо здоровался и снова исчезал. Вроде работал в разные смены где-то, а то и в больнице лежал. Угрюмый, ни с кем не общался, был сам по себе. Да только вся работа Василия в том и заключалась, чтобы появляться в этой комнате на первом этаже, изображать, что он там живет.
Потушив свет, мужчина приоткрыл дверь и прислушался. Никого, тихо. Он шагнул в коридор, и тут же сильные руки схватили его, завернули кисти за спину. Ладони прошли по телу, по карманам в поисках оружия, а грозный голос произнес в ухо:
— Тихо, ни звука! Контрразведка Смерш!
Через час задержанный сидел на стуле, стоявшем посреди комнаты, и потирал кисти рук. На столе у окна оперативники вместе с Каратеевым разбирали и рассматривали содержимое саквояжа. Коган взял паспорт мужчины.
