— Согласен, — кивнул Буторин. — Только нам бы еще узнать, сколько местных привлечено к этой операции. Может, кто-то не участвовал в атаке на городок, может, из местных собрана еще одна боевая группа, о которой мы не знаем. Но что мы теперь знаем почти точно, это то, что группа с места высадки шла по прямой к городу. Даже место перехвата машины находится на прямой линии от места десантирования и места нападения.
— Знали, зачем идут. Целью был как раз Рыженков, а потом уже вирусологи. А точнее, две цели одновременно. Нет, Витя, есть еще одна группа. В ней и парашютисты, и те, кто их здесь ждал. Не всех мы перебили возле комендатуры. С самолета сбросили тех, кого придали в помощь местным, потому что времени на ожидание у немцев больше нет. Надо срочно возвращаться. Думаю, фрицы своих вирусологов уже нашли.
— Хуже, если они еще и вагон с заразой нашли! — бросая окурок, добавил Буторин. — Поехали!
Борович построил своих автоматчиков и, строго глядя бойцам в глаза, прошелся перед строем. Опытные бойцы подобрались, руки тверже взялись за ремни автоматов, висевших на плечах. Своего командира они уважали и любили. Несмотря на то что лейтенант был моложе почти всех своих бойцов, но опыта и храбрости ему было не занимать. А еще солдаты ценили отношение к себе командира. И то, как он беспокоился о быте между боями, как он берег бойцов во время боев. Да и то, что лейтенанта назначили командиром роты вместо погибшего капитана, тоже говорило, что Боровича знали и ценили его старшие командиры. Поэтому приказы ротного выполнялись быстро и четко.
— Значит так, орлы, — заговорил лейтенант. — Дело предстоит простое, но не очень легкое. Тут понять должен каждый. Через свою голову и душу пропустить. На «передке», там все просто и понятно: вот ты, вон враг. Сейчас мы с вами выполняем боевую задачу, но в тылу наших войск, и расслабляться негоже. Враг, он везде враг, только здесь все сложнее. Враг замаскировался, он в нашу форму рядится, он в мирного жителя, в гражданского может рядиться. Сложность есть и в другом. Брать надо живым врага, собой рисковать, не щадить себя, а его брать живым. Понимать должен каждый, что вместо нас этого никто не сделает. Напакостить фашисты и их пособники в тылу могут, еще как могут. И чтобы выловить их всех, надо брать живыми, допрашивать, выяснять, кто и где есть еще. Не спешите стрелять, а уж если нет возможности взять целым, если видите, что сбежит враг, то стрелять по ногам, только по ногам! Тут вам не фронт, тут сложнее! А Родина она везде. И здесь, и там, куда мы еще не дошли. И защищать мы ее должны с умом везде, куда нас послало командование.
Бойцы с сосредоточенными лицами развернулись в цепь и осторожно двинулись через редколесье. Не спешили, часто приседали, чтобы глянуть вперед под низко опустившиеся ветки елей и берез, присмотреться к кустарнику. Оружие держали наготове, но Борович видел, что пальцы старались на спусковых крючках не держать. Рефлексы у всех боевые, стреляли умело, мгновенно оценивая боевую остановку. Но теперь лейтенант видел, что его автоматчики прониклись важностью задания, боялись рефлекторно убить диверсанта, которого надо живым взять.
Редколесье закончилось, дальше поле. Чистое и ровное. Борович прикинул, смог бы раненый или струсивший диверсант добежать сюда от здания комендатуры? Нет, вряд ли. Сумасшедшим надо быть, чтобы рвануть в чистое поле. Хоть и не в себе был человек, который мог выжить в том бою, а все ж укрыться пытался, чтобы не заметили его. И Борович приказал развернуться в цепь в другую сторону — к кустарнику за дорогой. Там за проселком промоина, небольшая балка, выпасы коровьи. Сейчас коров ни у кого из местных не осталось, на выпасы никто не ходит, даже косить траву не ходят, ведь нет домашней живности. Хоть кролики, хоть козы, а всего война лишила.
Снова цепь не спеша двинулась. Бойцы приноровились: смотрели под ноги, искали следы, но в то же время не упускали из вида пространство и впереди себя. Обращали заранее внимание на места, где мог прятаться человек, откуда по цепи могли открыть огонь. Так в атаку бойцы роты еще не ходили. Чтобы идти и ждать, чтобы давать возможность врагу выстрелить в тебя первыми. Но каждый осознавал свой долг солдата в этой непростой обстановке, в этой операции.
— Товарищ лейтенант. — Селиверстов, поднял правую руку, и вся цепь почти сразу остановилась, многие опустились на одно колено, изготовившись к стрельбе.
Борович подбежал к молодому солдату и посмотрел вниз, под ноги. Молодец! Как углядел-то! Лейтенант и Пашка Селиверстов опустились на корточки.
— Хороший у тебя глаз, — одобрительно сказал ротный. — Смотри, а вот здесь кровь размазана.
— Может, двое их было? — предположил автоматчик. — Один другого тащил. Раненого.
