Мортенс обернулся, но взгляд его безразлично скользнул мимо загибавшего пальцы Бойда и вперился в Коймана.
– Пер-Андерс, прошу… – начал он и осекся, закончив фразу, по всей видимости, через «балалайку» шепотом или даже текстом.
Верхолаз недовольно крякнул, поерзал в кресле, его тощая задница слегка приподнялась, но снова плюхнулась на дорогую кожаную отделку.
– Ну хорошо. Только на минуту, не более, – сказал он и вышел следом за Мортенсом из зала.
«Пора бы заканчивать этот фарс», – решил Бойд. Здесь никто не желал его слушать. Верхолазы понимали серьезность ситуации, в которой очутились по милости Шотландца, но они до сих пор верили в то, что СБА во главе с Мортенсом сможет им помочь.
Прав был Лохлан Флетт, сто раз прав, когда говорил о привычке, об инерции мышления толпы. Что говорить о толпе, когда четырнадцать человек – всего четырнадцать! – собравшихся здесь, никак не могли отказаться от въевшейся в них с самого рождения привычки видеть решение всех своих проблем в СБА. Они даже не хотели замечать, что никакой СБА давно уже нет, а есть только Мортимер Мортенс, управляющий шайкой профессиональных бойцов, машинистов и аналитиков, который работает только на себя. Они не желали этого видеть, даже когда им насильно открывали глаза, демонстрируя этот и так понятный факт.
«Лиса», – позвал Бойд машинистку, быстро отстучав текстовое сообщение.
В отличие от Шотландца, ломщица могла отвечать в голосовом режиме, не опасаясь, что кто-то ее услышит.
– Я здесь, Бойд. Что-то случилось?
«Какие новости в Анклаве?»
– Все идет по плану. Сейчас на всех постах затишье. Провокаторы ждут команды.
Провокаторы сработают как надо. Им было некуда деваться – Бойд умел найти слабые места у каждого, мог поставить человека в безвыходное положение. Часть заводил, поднимавших толпу на баррикады, работала по собственному желанию. Но по меньшей мере половину провокаторов составляли люди, которые были что-то должны самому Шотландцу или тем, кто должен ему. Никогда не оставляй долги неоплаченными – это правило Бойд считал одним из основных в жизни. Он всегда расплачивался по счетам, а если по какой-нибудь причине не мог или не хотел – тогда правило немного менялось и звучало несколько иначе: никогда не оставляй в живых того, кому должен.
«Ты читаешь «балалайку» Мортенса?»
– Да, но машинисты «Иглы» следят за ней слишком пристально, чтобы можно было что-то понять: сигнал кодированный, и код меняется столь часто, что я не успеваю понять больше двух-трех слов за раз.
«С кем он на связи?»
– Несколько раз беседовал с «Иглой» и два вызова из… – Лиса на мгновение запнулась, судя по всему, выискивая сложный и запутанный путь входящего на «балалайку» директора СБА сигнала, – Фадеев-тауэра.
«Фадеев-тауэр?!»
– Да. Ошибки нет, точность данных сто процентов.
Активность в Фадеев-тауэре не входила в планы Бойда.
«Науком?»
– Больше некому.
«Лиса, милая, выключи электричество в Замке. Ты ведь можешь это сделать?»
– На три секунды: у них стоит автономный резервный генератор. Я могу создать задержку запуска дизеля, но больше трех секунд не позволит устройство контура.
«Этого хватит. Я надеюсь. Через пятнадцать секунд».
– Хорошо. Время пошло.
– Господа! – обратился Бойд к оставшимся за столом верхолазам и заместителям Мортенса. Люди, начавшие обсуждать свои дела столь открыто, будто Шотландца вообще не было в комнате, от неожиданности вздрогнули и одновременно повернулись в сторону человека в килте. – Похоже, вы не осознаете всей сложности ситуации, в которую попали. Поэтому мне придется продемонстрировать наши возможности.
– Что вы можете нам показать? Вы же… – начал седой китаец с выражением явного отвращения на лице, но осекся.
Именно в этот момент в зале погас свет. Не только лампы, выключилось все – черный коммуникатор на стене, экраны компьютеров. На три секунды, как и обещала Лиса, отключилась даже связь, и «балалайки» всех собравшихся здесь, включая Бойда, выдали на глазные наноэкраны своих хозяев сообщение об отсутствии сигнала сети.
А когда свет включился снова, после того как резервный генератор Замка завелся, отправив в небо призрачную струйку серого дыма, в зале для совещаний было тихо, как в гробу. Только едва слышимое на самой границе восприятия тарахтение дизеля доносилось через толстое пуленепробиваемое стекло.
– Надеюсь, теперь вы будете слушать то, что я говорю, более внимательно, – поднявшись во весь свой немалый рост и нависнув над сидящими в креслах верхолазами, словно великан над гномами, сказал Бойд. – Сейчас я позову директора Мортенса, и мы продолжим совещание.
«Лиса, ты можешь заблокировать «балалайку» Мортенса и прислать ему вызов от моего имени?»
– Вне всякого сомнения.
Бойд не видел свою машинистку, но по голосу понял, что она довольно улыбается.
В дверях появился Мортенс. Один, без Коймана. Вид директор имел растерянный, глаза бегали из стороны в сторону, будто он пытался найти какого-нибудь демона в складках древних портьер на окнах.
