А кто понимает? Возможно, только он, Лохлан, да еще эта сумасшедшая не могут постигнуть сути происходящего, но отчего-то Флетту казалось, что это не так. Каждый видит свое, каждый хочет найти в ситуации собственную выгоду. Но есть ли она, эта выгода?
Странное, непонятно, на чем основанное чувство предрешенности событий зародилось внутри Лохлана. Кому-то выгоден бардак, происходящий на улицах. Кто-то жаждет увидеть, как безам надоест заливать кварталы «слезогонкой», и они возьмутся за гашетки «ревунов» и «смерчей». Другие делают все, чтобы этого не случилось.
Но ведь все – и те, кто заварил эту кашу, и те, кто ее теперь расхлебывает, – понимают, что ничего не происходит просто так. Но они возлагают ответственность не на того, кто ее должен нести. Никто не знает истинных причин, истинных побуждений, истинного замысла…
С чего бы такие мысли? Может быть, он ударился головой сильнее, чем показалось сначала?
Лохлан ощупал затылок. Рука наткнулась на узкую жесткую полоску гнезда «балалайки», пересекающую затылок. Нет, там все цело, крови нет.
Нужно идти. Необходимо искать – способность искать есть главная прерогатива жизни. Жизнь – процесс, а для продолжения процесса постоянно требуются новые комплектующие. Их необходимо где-то добыть. Кто ищет, тот выигрывает. Даже если нашел не то, что планировал.
Только отчего гложет какое-то непонятное чувство вины? Почему так хочется обвинить себя в том, что происходит вокруг? Оттого что забвение не снимает ответственности?
Возможно, в черной книге найдется ответ и на этот вопрос.
Нужно двигаться. Первый пункт маршрута известен – храм духа Легбы в Punkground.
<p>Глава пятая</p><p><emphasis>Сейчас</emphasis></p><p>1</p>– Итак, – Койман сложил руки на груди и откинулся в кресле, готовый слушать долгий рассказ.
Бойд глубоко вздохнул и поправил немного перекосившийся килт. Его взгляд непроизвольно фиксировал все, что происходило вокруг. И всех – рассмотрев публику повнимательней, Шотландец внезапно почувствовал себя ряженым клоуном. Не нужно было надевать килт, не в этот раз. В этой компании он выглядел смешно в своей клетчатой юбке. Только никто из одетых очень просто, хотя и довольно дорого, верхолазов не смеялся. Один лишь Мортенс был облачен в идеально сидящий на нем темно-серый костюм и настоящую французскую сорочку нежно-розового цвета. Правда, галстук, который, по всей видимости, присутствовал с утра на шее хозяина, мертвой змеей болтался на спинке высокого антикварного стула, стоявшего во главе стола со стороны окна.
– Господин Койман, – кивнул Бойд, приветствуя собравшихся, – господа, директор Мортенс…
Черт возьми, как же тяжело начать. Речь, заготовленная больше месяца назад, много раз правленная Лохланом Флеттом, заученная наизусть и загруженная в «балалайку», откуда прямо сейчас транслировалась на глазной наноэкран, теперь казалась какой-то глупой, очень пафосной и малоосмысленной. Опять Лохлан! Куда ни глянь, за что ни возьмись в этой операции, везде можно найти следы профессора Флетта. Того самого, который исчез около месяца назад.
Того самого, напомнил себе Бойд, которого он видел всего несколько минут назад на Лейт-стрит. Того самого, что прыснул чем-то ему в лицо.
Или все же это был не Лохлан – мало ли рыжих людей в Эдинбурге?
Не о том он думает. Верхолазы ждут, Мортенс ждет, ждет его клан.
