Это Мортенс помнил. Хорошо помнил. И даже знал, что Макферсон преставился не просто так – в подробности его не посвящали, однако с результатами медицинского обследования своего предшественника Мортенс ознакомился. Макферсон был признан медиками совершенно здоровым по части сердечно-сосудистой системы утром того дня, вечером которого скончался во сне в своей постели.
И на посту директора Мортенс оказался тоже не случайно – выборы были, но на самом деле, и это все прекрасно понимали, голосование было фикцией. Решение принимал Моратти единолично, поставив на высокий пост своего человека, много лет проработавшего в верхушке СБА Эдинбурга и вынесшего из «Солнечной иглы» немало информации, которая, как считал Макферсон, не дойдет до ушей президента СБА. Ему оказали доверие. Но какое это теперь имеет значение, как сказал сам Моратти?
– Кто старое помянет, как говорят русские, тому – глаз вон, – с угрюмым видом ответил Мортенс.
Боялся ли он Ника? Раньше – да. Еще вчера Мортенс опасался, что может разделить судьбу Макферсона, если пошлет Моратти куда подальше с его бредовыми предложениями. Но сегодня ему стало все равно. Страх исчез.
Возможно, всему виной стресс – не тот, хронический, из которого Мортенс не вылезал вот уже пару лет, а острый, перевернувший мировоззрение и вообще – взорвавший мозг в последнюю пару дней. Моратти пришлет убийц? Или кого он там присылал к Макферсону – отравителей, колдунов или путешественников во времени? Как может напугать этот факт, если и так очень хочется умереть?
Слабаком себя Мортенс никогда не считал, поэтому сломать каждому по челюсти и выйти победителем хотелось сильнее, чем умереть. Одна беда – Мортимер понимал, что победителем выйти не удастся. Хотя, это как посмотреть – когда в битве участвуют больше двух противников, стопроцентных победителей может и не оказаться. «Царем горы» не стать – не тот вариант, – но вот очутиться не на самом последнем месте вполне по силам. И вполне возможно, что он окажется всего лишь на втором. А там – утро вечера мудренее, окончательный расклад определять будем после.
Так что Моратти перестал быть страшен. Он сделался назойлив и вызывал раздражение. И даже робость, которую Мортенс всегда испытывал, разговаривая с президентом СБА, поставившим его на столь высокий пост, испарилась как будто бы сама собой. Ник превратился из полубога, потрясающего зажатым в могучем кулаке снопом молний, в неудобного и ничего не значащего зарвавшегося начальника, давно утратившего свою власть. Да и предприятие, над которым он пытался начальствовать, норовило почить в бозе, сохраняя между тем свое прежнее название – СБА. Новая суть в старой обертке, не более того.
– Ты можешь мне отказать сейчас, – глухим и полным ненависти голосом произнес Моратти. – Но позже ты сильно пожалеешь, что отказался от сотрудничества.
– Пуганые уже, – огрызнулся Мортенс. – На улицу выглянешь, и страшно становится уже сейчас. Так что не надо, Ник, пугать меня тем, что будет потом.
– Действительно, Ник, – подключился Койман. Старик, похоже, еще не оправился от разговора наедине с Моратти, поэтому его голос немного подрагивал и звучал неестественно весело, – у нас сейчас слишком много проблем внутри Анклава, чтобы принимать полномасштабное участие во внешних делах.
– Это проблемы?! Вот это, – Моратти красноречиво ткнул в сторону окна, за которым между громадой «Солнечной иглы» и фрагментом попадавшей в пейзаж Площади отчетливо проступали контуры высокой – выше крыши близлежащего блокпоста – баррикады. На вершине импровизированного фортификационного сооружения какой-то человек в отрепьях, отдаленно напоминающих килт, с остервенением размахивал сине-белым флагом старой Шотландии, – этот сброд – проблема?! Вы здесь совершенно расслабились и размякли. Или у вас в большом дефиците патроны к «ревунам»?
– Мы пытаемся решить проблему мирным путем, – пожав плечами, объяснил Койман.
И этот туда же – решатель проблем. Мортенс тяжело вздохнул.
– Да вы же ее не решаете! Вы сидите здесь, в Замке, и протираете штаны, пытаясь о чем-то договориться с какой-то шпаной подворотной.
– Ник, вы забыли, что так же, как я и другие директора, регулярно усаживали за свой стол менеджеров высшего звена из Консорциума и Ассоциации? Или это не шпана? – Мортенс уже сам не понимал, чего хотел добиться от разговора с Моратти. Скорее всего чтобы тот убрался в свой Цюрих как можно быстрее и больше никогда не вспоминал об Анклаве Эдинбург.
– Не передергивай, Мортимер. Консорциум был признанной силой. И он, и Ассоциация, я уверен, еще покажут себя.
– Так вот и этот Шотландец себя покажет. Точнее – уже показал. Во всей красе. Возможно, вы и правы, Ник, насчет «синдина», и по поводу тритонов,
Койман, слушавший слова директора своего СБА с явным воодушевлением, довольно кивнул. Ну хоть этот повеселел.
