Виктор пришел в себя от воспоминания о сегодняшнем новом сне. Что это было? Кого он видел на этот раз? Конечно, ясно было одно - и первый, и второй сны были связаны и, кроме того, сегодняшний продолжал предыдущий. В этом Гагарин совершенно не сомневался.
- Ага, - машинально в слух ответил Виктор, продолжая обдумывать увиденное. Да, сомнений не было, он сегодня ночью сподобился лицезреть акт сотворения Метагалактики, Домена некой разумной, даже Сверхразумной системой. Но, тогда выходило, что таких Доменов или... Ячеек существовало великое множество? И кто же был первый творящий, собственно говоря, и создавший Домен?
Короче голова у Виктора шла кругом. Мысли никак не хотели выстраиваться в привычное рабочее русло, и это нервировало, злило, в общем, делало что угодно, только не внушало комфорта и уверенности.
Виктор хотел было еще что-то ответит своему персинку, но в это время двери в главный зал Всемирного Координационного Совета распахнулись, и Гагарин под рукоплескания нескольких сотен человек вошел внутрь.
Он никогда здесь не был и никогда не думал, что окажется в святая святых человеческой политики. Сейчас же он смотрел на окружавших его людей и отчего-то видел в них марионеток, которых некто неведомый и могучий, до сих пор не желавший выходить из тени, периодически дергал за веревочки, заставляя танцевать под его и только его дудку.
Здесь были все. Острый взгляд то и дело выхватывал знакомые лица. Напряженный, рентгеновский глаз Арсения Морозова, приклеенная, хотя достаточно качественно, улыбка на его лице; гора главного безопасника Виктора Баренца, столь же неподвижная и могучая, сколь и всегда; Де Соуза, похоже испытывающий действительно неподдельную радость, глядя в эти мгновения на Гагарина; Карл де Броль, задумчивый, сосредоточенный, можно даже сказать, спящий в эти мгновения в своем кресле, ну, и конечно, сам глава ВКС и председатель Совбеза, господин Мейерхольд. Удивительным все же был этот человек. Не обладая в общем-то ни традиционным сверлящим взглядом Морозова, ни богатырской статью и спокойствием недвижимой горной гряды Баренца, Людвиг способен был из своеобразного бочонка с пивом на ножках превращаться в действительно толкового, властного и справедливого руководителя, которому хотелось подчиняться. Вероятно, именно эта особенность вознесла его на столь высокий в человеческой иерархии пост.
Виктор неспешным, плавным шагом переместился на центр огромного зала, замер. Разумеется, он был в курсе, что практически все в этом помещении, кто имел хотя бы мало-мальски значительные пси-способности, пытались его аккуратно зондировать, понять, но Гагарин не собирался никого впускать в свою голову. Он отдавал себе отчет, что вот здесь-то, наверняка, среди всех этих безусловно достойных представителей рода людского, есть агенты Врага, работающие на него либо по собственному желанию, либо запрограммированными. И кому попало демонстрировать свои мысли, было бы верхом глупости.
Полковника среди собравшихся людей не было, а жаль - вот кого-кого, а его Виктор был бы действительно искренне рад видеть. Хотя вся эта церемония для него ровным счетом ничего не значила, еще один воинский ритуал, который надлежало обязательно исполненить.
Его тело украшал парадный мундир: агатово-черный китель и точно такие же брюки, на плечах сверкают погоны майора (раз Мейерхольд в присутствие другого военного чина уведомил Виктора о повышении, то теперь он имел права носить именно их), на груди голограмма аксельбанта, на поясе - золотая лента с изображенными на ней двенадцатью зодиакальными созвездиями.
Людвиг слегка развел руками в стороны, как бы приглашая всех садиться, и оглушительные овации сразу стихли. Он откашлялся (неужели ком в горле встал, или тут что-то еще?) мило улыбнулся, действительно искренне, с какой-то затаенной строгостью и надеждой, и начал говорить:
