- Понимаю. Но мы сами не вправе вести боевые действия. Нами командуют - мы подчиняемся. И мой тебе совет, параморф, послушай отца. Он говорит полезные вещи, которые, нравится тебе или нет, придется запомнить, понять и применять. Сейчас речь идет не о спасении одного человека, и даже не о спасении целой расы, но о сохранении всей жизни в Метагалактике. Я уверен, что Агрессор, не задумываясь прибьет потом и зеркальников, и микронианцев, и вообще всех своих добровольных и не очень помощников. Для Него существование любой упорядоченной жизни так же противоестественно, как для нас Его этика и мораль. Поэтому война предстоит жестокая. Хотя, когда было иначе.
- И все-таки я попытаюсь до последнего оставаться человеком, а не генералом.
- Это твое право. Но главное, не опоздай с трансформацией.
- Постараюсь, - заверил его Виктор.
Спустя пол часа три паракрейсера наладили между собой связь и выяснили дальнейший план действий. Ясно было, что зеркальники не остановятся на достигнутом, а плачевный результат атаки на внешние человеческие колонии не устроит Агрессора.
На капитанском мостике "Ильи Муромца" присутствовали помимо капитана еще полковник Нефедов и Виктор. Слева и справа от них в пустоте висели голограммы двух других капитанов паракрейсеров, Леонида Токарева и Герберта Коха. Токарев командовал "Добрыней Никитичем", а Кох, соответственно, "Алексеем Поповичем".
Оба капитана выглядели уставшими, на вид даже рассеянными, но взгляд ясных глаз, в которых таилась гордость, твердость духа и внутренняя сила, убеждал в обратном. Безусловно, ответственность, которая лежала на их плечах, давила своим титаническим весом, но это действительно были несгибаемые люди, расчетливые и хладнокровные. Виктор тут же уловил общее в психотипах этих людей. Они готовы были пойти абсолютно на все, чтобы выполнить заду по защите своей цивилизации до конца, и это больше пугало, чем притягивало. Если бы среди этих людей не было отца Виктора, то все они вызвали бы у него исключительно антипатию и даже ненависть.
- Поздравляю с выигранным сражением, - первым заговорил Кох. У него была довольно приятная белоснежная улыбка, но при этом глаза оставались холодными. - Жаль, что оно не последнее.
- Скажи, Федор, - обратился к отцу Гагарина Токарев, - как тебе удалось справиться с зеркальниками, при этом не выдав себя и сохранив столько оборонительных сил Протеи в боеспособном состоянии? То, что ты отклонился от первоначального плана, надеюсь, не будешь отрицать?
- Нет, - глухо проговорил отец и мгновенно кашлянул в кулак.
-
- Тогда что произошло? - тем временем продолжил расспросы
Леонид Токарев.
- Паракрейсером управлял не я, - буркнул Федор Матвеевич.
- То есть как не ты? - в унисон удивленно спросили оба капитана.- А кто?
Федор Матвеевич покосился на сына, перевел взгляд на Герберта.
- Мой сын, Виктор. Он параморф, и я посчитал, что он лучше справится с этой задачей, тем более, что "Илья Муромец" вполне себе нормально его слушался.
- Это, конечно, все здорово, Федор, - сказал Кох, устало вздыхая, - но Виктор не работает на контрразведку. Кроме того, его неумелые действия могли подставить нас всех, могли выдать паракрейсера, наши единственные козыри, противнику. Ты об этом подумал?
- Я... - хотел было ответить Федор Матвеевич, но внезапно его опередил Виктор.
- Он не в чем не виноват, уважаемые... коллеги, - последнее слово он произнес не без малой доли сарказма. - Я долго пытался уговорить его, что методы, которые избраны для победы над пришельцами из зеркального мира, мягко говоря, далеки от человеческих норм и правил. Я пытался приводить доводы, пытался докричаться до человеческого благодушия, доброты и любви ко всему, в том числе и к ближнему своему, но в ответ слышал лишь холодный расчет и речи о тяжести долга. Поэтому мне пришлось применить гипноз, и перехватить управление кораблем.
На скулах Токарева и Коха заиграли желваки. Их взгляд очень не понравился Виктору, но отступать было уже некуда. Он уже не обращал внимание на удивленный пси-образ Влады, на полные непонимания глаза отца. Он шел до конца по выбранному им самим пути. Пути, характеризуемым фразой - все или ничего.
- Вы... отдаете себе отчет в том, что...
- Отдаю. Более того, я бы не рекомендовал вам спорить со мной, поскольку капитанство над таким кораблем как паракерйсер -вещь... эм... переменчивая.
Это был уже явный перебор со стороны Гагарина, но Виктор неслучайно поддался эмоциям. В его голове начали рождаться очертания дальнейших действий, пока еще совсем призрачные, но с каждой секундой становившиеся все четче и четче.
- Что ты имеешь ввиду? - зашипел Кох.
