Однако не было сделано еще и половины дела. Едва кончился первый бой, Гагарин вошел в оперативное сознание инкома станции и понял, что дела их обстоят худо. Инком был фрустирован и медленно, но верно терял контроль над вверенным ему оборудованием. Судя по всему, террористы хотели заставить интеллект-систему изменить параметры работы гравитационных генераторов или вовсе их отключить, но им не хватило на это времени. Правда, у противника оставался еще один шанс — непосредственно вывести из строя сами гравигенераторы, и, судя по всему, именно этим они сейчас и занимались.
Спецназовцы осмотрелись.
— Все целы, слава Богу, — прогудел Нефедов. — Что теперь?
Гагарин быстро объяснил свои идеи и пожелания.
— Одного я тебя не…
— Выбора у нас нет, Александр Игоревич, и вы это знаете.
Виктор развернулся, исчез, переходя на друг, более скоростной уровень существования. Ему и впрямь было легче действовать в одиночку, когда необходимо было отвечать только за себя одного, а тот факт, что предстоящая горячая ситуация сулила ему встречу почти с двумя десятками вооруженных террористов, Виктора особо не волновало.
Как и несколькими днями ранее, на «Атланте», Гагарина охватывало странное, необычное чувство. Он одновременно был сейчас частью чего-то колоссального, чему не мог найти точного определения, и одновременно всем этим целым. Сознание, оперирующее массивом данных поступающей информации со скоростью киберсистем, гипертрофированная чувствительность, недоступная ни одному паранорму Человечества, сила и скорость, которая не снилась никому в пределах Земной Федерации — всем этим Виктор владел как параморф, но меж тем, он все время чувствовал, что открытый перед ним потенциал всего лишь часть чего-то большего.
К сожалению, остатки террористов знали, что по их следу идет спецназ и подготовили им теплый прием. Однако они не рассчитывали, что в рядах защитных сил человечества имеются такие профессионалы боя. Враг подкараулил Гагарина (точнее, террористам так казалось) на нижних горизонтах базы, ударил из аннигиляторов, но возросшая энергетика Виктора позволила натуральным образом впитать в себя все излучение анигиляционного взрыва, пропуская сквозь тело колоссальный энергетический поток и рассеять его в окружающую среду мелкими порциями. Разумеется, находиться в таком положении Виктор не мог больше нескольких десятых долей секунды, но большего времени ему и не понадобилось.
Он прекрасно видел своих противников, не смотря на все маскировочные системы костюмов, и смог хирургически точно на них воздействовать ментальным путем. Психо-энергетические удары были настолько мощны, что превосходили по своим параметрам даже генераторы подавления воли и суггесторы, поэтому с легкостью смяли необычную защиту террористов. Пожалуй ни один суггестор не смог бы сразу отключить человека с такой формой защиты, но мощь атаки Гагарина была очень велика.
Противники еще падали на пол коридора, а Виктор уже во всю вел бой непосредственно внутри генераторного помещения, представлявшего собой сферу диаметром полтора километра. Огромные семисотметровые колонны гравитационных генераторов были обставлены со всех сторон техническими лестницами, помостами и платформами. Именно на них и развернулся бой между террористами и Гагариным. Виктор не собирался жалеть противников, которые посягнули на жизнь почти миллиарда человек, кроме того, он чувствовал, что эти люди, ставшие марионетками в руках настоящего Врага, уже никогда не вернутся к нормальной жизни.
Гагарин ураганом промчался по этажам, раздавая направо и налево ментально-энергетические оплеухи; в ответ, противники нещадно поливали его огнем из всех стволов, устраивая настоящее светопреставление, рискуя разрушить основной несущий каркас и взорвать сами генераторы, потому что имея в своем распоряжении такие мощные средства уничтожения, террористы сделали бы это без проблем. Но, тогда что им мешало сразу ворваться в генераторную и разнести здесь все на атомы? Да, логика негуман, опять она, загадочная и непонятная, хотя… Возможно не такая уж и непонятная! Что если…
