Гагарин пожал ее, проверяя крепость интранорма.
— Вы и ваша дама в порядке?
— Более-менее. Вы по тревожному сигналу?
— Ну, разумеется, Вы же сами нас вызывали.
— Я? — изумился Гагарин.
— Да. На пульте оперативного дежурного, отвечающего за Российский сектор вспыхнуло окно тревоги и Вы, представившись по форме, заявили, что в этом музейном комплексе готовится террористическая акция, и что ее исполнители — неизвестная ИВК форма негуманоидной жизни, кажется.
— Хм, — озадачено почесал макушку Виктор, лихорадочно соображая, что происходит, — любопытно.
— Ну, если вам помощь не нужна, то мы, пожалуй, займемся этими морскими ежами. Нам приказано их доставить в целости и сохранности.
— А кем отдан такой приказ? — полюбопытствовал Виктор.
— Не знаю. Откуда-то сверху пришел, мне не докладываются.
Пространство, в котором Он в данный момент находился, невозможно было описать ни одним человеческим языком, термином или понятием. Для того чтобы можно было говорить о чем-то конкретном и более-менее понятном, нужно было сначала получить об этом информацию, обработать ее, осознать, и только потом изображать по средствам универсальных символов или набора значений. Но это место нельзя было понять и почувствовать стандартными способами. Паранормальное зрение, позволявшее регистрировать весь спектр электромагнитного излучения, невероятной остроты слух, улавливающий даже тепловое движение молекул и атомов, гипертрофированная интуиция и дар предвидения, психика, позволявшая регистрировать изменения торсионных полей — все это не способствовало адекватной оценке окружавшего Его пространства.
Мир, где не было ни длины, ни ширины, мир, который имел свойства как нольмерного, так и бесконечномерного пространства, мир без цветов, вкусов и запахов, без энергии и материи без всего привычного человеку. Однако это пространство было так же реально, как галактика, звезда или планета, и Он полностью понимал его, осознавал, чувствовал по средствам непредставимых для людей и паранормов способов все его изменения и, мало того, мог сам производить и корректировать эти изменения в соответствии с той матрицей логики, которая была заложена в нем Абсолютом, самим Творцом.
Он не был существом или разумом в привычном нам понимании, скорее, если пытаться описать Его, то более всего подходило определение разумной надсистемы высшего порядка. И задачи у него тоже были высшими. Несмотря на то, что уровень Его интеллекта, возможностей был непредставимо высок для понимания, на Него тоже были возложены своеобразные ограничения и обязанности, которые Он должен был исполнять. Собственно говоря, именно за этим Он и объявился в этом уголке Универсума, чтобы исполнить волю Творца, наделить свое существование смыслом.
Бесконечномерная Точка (по-другому пространство вокруг Него нельзя было описать) подернулась рябью. Нужно было быть надсистемой многомерной и фрактальной, чтобы перемещаться в этом невозможном, с точки зрения человеческой логики, мире и творить в нем. Он прекрасно «видел» и ощущал границы дозволенного Ему, границу Точки, которую Ему надлежало структурировать. Поскольку времени в привычном понимании в этом месте Универсума не существовало, нельзя было сказать, сколько Ему понадобилось времени на то, чтобы сотворить все, что Он изначально задумал. На это могли уйти с одинаковой вероятностью как тысячелетия, так и мгновения.
Пространство Точки подернулось судорогой, рябью того, что составляло его основу, того, с чем Он привык оперировать. Это пространство было своеобразной тканью Универсума, его границей, простиравшейся в таких невообразимых далях, что даже Ему никогда не удавалось приблизиться к ним или, того больше, выйти за его пределы. Его воля — вот единственный инструмент, который способен был повелевать здесь безраздельно, в соответствии с задуманным. Его совершенный разум должен был проделать огромный объем работы, просчитать мириады мириад связей, тончайших нитей взаимодействий, физических законов и все это сделать, фактически не видя результат творения.
Он был такой не один. Более того, Его собратья будут работать уже на том поле, которое Он сейчас создает, и от того, насколько качественно Он спрогнозирует развертку, будет очень многое зависеть, не все, но многое.
