Закончить мысль, Гагарину не успел, поскольку вынужден был уйти в плотную оборону. Враг резко усилил пси-воздействие, но, почему-то не пытался добраться до параморфа на физическом уровне — то ли считал эту затею не благодарной и не достойной, то ли просто не рассматривал подобный вариант.
Виктор весь засветился, кончики его пальцев ежесекундно срывали на пол град фиолетово-голубых искорок, вокруг его тела возник золотисто-оранжевый ореол, глаза превратились в два настоящих прожектора источавших ледяное синеватое свечение.
Откуда-то из потаенных глубин психики пришли неожиданные и непонятные картины: неопределенного рода пространство, где нет ни света, ни размерности, ни времени, вдруг появляющиеся по всюду огоньки, с которыми он чувствует родство, ощущение безразмерных сил и ужасающего понимания всего и вся.
Виктор не ответил. Он прекрасно понимал сейчас, кто и что ему сказал. Он осознавал обстановку как никогда хорошо, он ощущал каждый атом окружающего пространство, но при этом он уже не был человеком, превратившись в сущность, чья этика была отлична от людской, хотя и схожей с ней. Что-то пробуждалось в нем, ворочалось, пока еще не охотно, с ленцой, но это что-то, массивное, древнее, как сама Вселенная, изменяло Гагарина кардинальным образом.
Это почувствовали и пришельцы. Отступили на шаг, потом еще на один. Они честно сопротивлялись, атаковали, но чувствовали, что с каждой секундой их силы становятся неравны.
По всей видимости этим существам не был чужд инстинкт самосохранения, потому что погибать здесь в неравном бою они явно не собирались, однако их наниматель (Гагарин-параморф точно знал, что Враг их нанял, а не создал специально) был совершенно другого мнения. Ему не было нужды считаться с чужой волей, он мог бросить на главного своего противника ни одну, ни две и ни три армии, а сотни и тысячи, зная, что все они погибнут, но последний оставшийся в живых сделает свое черное дело.
Повинуясь злой воле Хозяина, существа ринулись вперед в слепом экстазе. Вряд ли они понимали, что сейчас с ними произойдет, но это было и не нужно, поскольку Кукловод, единственный режиссер этого спектакля, продумал все за всех, до мельчайших подробностей. Не учел Он только того, что силы, дремавшие в Викторе, начали пробуждаться немного раньше срока, и поэтому пришлось срочно корректировать сценарий по ходу действа.
Для Гагарина все в этот момент замерло. Время практически не существовало для оператора такого уровня, но и цена была велика — пришлось расстаться со всем, что было в нем от человека. Виктор-параморф не чувствовал, не ощущал себя как человек, как материальная структура, он был сейчас процессом, но процессом сверхсложным, глобальным и масштабным.
Он видел как медленно, еле-еле, к нему приближаются черные пришельцы, как в их телах по воле Агрессора запускаются реакции распада. Он видел последствия этого, поскольку десять инопланетян представляли собой сейчас атомные бомбы в миниатюре, и ему ничего не оставалось, как применить всю вновь обретенную силу на полную (какие за этим последуют катаклизмы, Виктор не задумывался).
Скорее всего, этот бой закончился бы весьма масштабными разрушениями, не вмешайся в поединок лица, которых никто сюда не звал, но которые обязаны были первыми прийти Гагарину на помощь. По всей видимости, инкому музейного комплекса все же удалось отправить сигнал тревоги, и соответствующие спецслужбы не замедлили явиться.
Виктор почувствовал приближение штурмовой обоймы загодя, даже не смотря на то, что все они были паранормами (в команду из восьми человек входило пять интранормов и три экзонорма) и каждый из них, помимо неслабой естественной пси-защиты, имел еще прикрытие в лице персинка. Просто Виктор в этот момент пользовался даже не шестым или седьмым чувством, а был настолько слит с пространством, что стал его частью.
