Успел он поразмышлять и над картинами сегодняшнего сна, который только добавил кучу новых вопросов, главными из которых были три. Первый — что это была за Сущность, от лица которой Виктор видел сон? Второй — что за акт творения она производила? И, наконец, третий — почему Гагарин ощутил с ней чуть ли не кровное родство?
В это время за ним зашли, и все мысли, не относящиеся к сегодняшнему эксперименту, отошли на второй план. Виктор проследовал на капитанский мостик «Александра Невского», ему предложили устроиться в кокон-кресло, но параморф отказался, сославшись на то, что и так все заметит и почувствует.
— Начинается, — возник за спиной Нефедов, представлявший сейчас в ментальном плане угрюмую скалу.
— Да, — кивнул Виктор. — Жаль только нельзя эвакуировать нормальных людей из зоны действия луча.
— Инженер заявлял мне, что для них это безопасно.
— По идее, так и должно быть. А вот сейчас мы узнаем, насколько идея оказалась близка к реальности.
Нефедов с Гагариным переглянулись, и полковник кивком дал сигнал к началу операции.
На нижней палубе крейсера родилось золотисто-зеленое свечение, которое отчетливо видел Виктор внутренним зрением, уплотнилось вокруг генератора, завибрировало, задрожало подобно нагретому воздуху. Гагарин чувствовал, как с каждым мгновением чудо-аппарат земных ученых набирает мощь, постепенно выходя на оптимальные, расчетные параметры, как внутри него рождается и крепнет Сила, вот-вот готовая выплеснуться в окружающее пространство. Рой электрических сигналов из рубки корабля усилился в несколько раз. Автоматика проверяла тысячи параметров, и можно было не бояться сбоя.
Спустя минуту после начала, монолитное тело звездолета дало трещину, раскрывая в одном месте свое нутро, из образовавшейся щели-ниши в безвоздушное пространство космоса выдвинулась зубастая конструкция эмиттера, больше всего напоминавшая Виктору корону из древних сказаний про королей и царей, закрепленную на длинном, тридцатиметровом штативе.
Едва конструкция завершила свою трансформацию, Гагарин почувствовал, как запасенная энергия ринулась вниз, чтобы в следующее мгновение накрыть огромную территорию Ксенобиологического Заповедника. Теперь уже сиренево-золотистое свечение низвергалось на поверхность Глизе невидимой обыкновенному глазу волной, которая должна была либо всех спасти, либо всех погубить.
Внезапно что-то внутри Гагарина «заворочалось», «постучалось» на поверхность. Он вынужден был разбить сознание, и теперь одной его частью следил за экспериментом, а второй — пытался найти источник беспокойства. Однако ничего искать не пришлось — в следующее мгновение в голове Виктора раскрылся бутон пси-образа, очень четкого, простого и понятного, как будто бы некто заговорил с ним мысленно на человеческом языке. «Иди вниз», «наблюдай», «учись» призывали его короткие фразы, исходившие откуда-то из самых глубин его психики. Виктор попытался было заговорить с гипотетическим внутренним собеседником, но не преуспел в этом. Но уже спустя секунду он знал, что от него хотят. Более того, он был ошеломлен красотой и простотой идеи, которую ему подкинули.
Гагарин «выстрелил» своей сферой гиперчувств, вынес сознание за пределы тела, устремляясь вдоль потока вниз, туда, где сейчас происходила борьба двух стихий. И он увидел, как энергия поля, падающего с небес на головы людей, проникает в них, как процеживает сквозь себя человека за человеком и убивает всю заразу, оставленную в них черной волей Агрессора. Да, это было грубо, это было топорно, это было похоже на работу древнего хирурга во время операции, вооруженного не скальпелем, а столовым ножом, но это работало и давало положительный результат. Виктор наблюдал эту борьбу и учился, осознавал, боясь когда-нибудь еще раз применить знание на практике.
