— Нет, — ответил Странник, и подошел к одному из стеллажей, на котором покоилось нечто, отдаленно напоминавшее небольшие по размеру бусы, с камнями в виде неправильной формы хрусталиков. Несколько секунд он пристально всматривался в них, словно старался загипнотизировать, и вдруг Виктор увидел, как эти самые бусы распались серебристым облачком, заструились, подобно утреннему туману, густому и непроглядному, и превратились в самую что ни на есть маленькую морскую звезду, умещавшуюся на ладони.
Гагарин подошел ближе, дабы пристальнее рассмотреть необычной формы предмет, явно наделенный какими-то таинственными свойствами.
— Это и есть то, с помощью чего мы собираемся осуществить задуманное?
— Да. Именно это и послужит нам заменителем того гипотетического свистка, за которым охотились наши недруги. Узнай они, что все их усилия направлены на поимку призрака, они бы здорово огорчились.
— Они и так огорчились, когда поняли, что я не собираюсь им ничего отдавать.
— Ты правильно поступил, — Странник похлопал Виктора по плечу. — С противником не нужно вести никакие переговоры, его нужно уничтожать и точка… Но, к делу. Как я уже сказал, это не свисток, однако… Никто не запрещает нам воспользоваться подручными средствами и вызвать необходимый эффект другими способами.
Гагарин, потрогал пальцами гладкую на вид поверхность звезды. Она оказалась очень холодной, порядка сотни градусов ниже ноля, и действовала на Виктор очень расслабляюще. Гагарин почувствовал необычные ощущения и изменения в душе, словно у него разом выросли крылья, а ностальгические переживания достигли своего пика.
— Ну, как эффект? — спросил Странник, с любопытством поглядывая на Гагарина.
— Потрясающе, — выдохнул Виктор, не в силах оторваться от звезды на ладони. — Очень… очень похоже на эмоциональный резонатор, но действует с такой силой, что даже меня пронимает.
— Это и есть резонатор, только более сильный и основанный на иных технологических принципах, чем использует земная наука. Эта штука в нужное время, в нужном месте и при необходимом нам стечении обстоятельств способна на очень многое, в том числе и на создание коллективного Доменного сверхсознания с набором качественно иных метаэтических принципов, чем господствуют в настоящее время и позволяют Вирусу действовать безнаказанно.
— Что за определенное время и место?
Странник спрятал звезду в карман своего необычного и, по-видимому, бездонного плаща.
— Время мы выберем сами, как только организуем те самые необходимые обстоятельства, а место… место ты прекрасно знаешь, оно известно тебе под названием планеты Таинственной, хотя это никакая и не планета вовсе.
— А что же? — опешил Виктор.
— Своего рода матричная клетка Домена, его ДНК, клеймо мастера, делавшего нашу Метагалактику. Люди, пишущие картины оставляют на них автографы, авторские знаки; Творящая Монада создала что-то подобное в виде Таинсвтенной. Вот почему твоя трансформа и активация твоего паранормального резерва состоялись ни где-нибудь, а именно там.
Виктор растеряно почесал затылок. Он уже привык к тому, что за сегодняшнее утро на него ежесекундно опрокидывалось сумасшедшее количество новой информации, требующей всестороннего изучения и осмысления, поэтому весть о Таинственной особого впечатления на него уже не произвела. И все же он ради приличия поинтересовался услышанным, расспросив о планете чуть больше.
— Не верится что-то мне, что такой уникальный объект, как автограф Творящей монады расположен так близко от Земли. Не верю я что-то в совпадения.
— Если бы Таинственная была уникальна, то я б пожалуй с тобой согласился, но это не так.
— Ты хочешь сказать, что таких планет несколько?
— Совершенно верно. Их больше сотни, точнее сто семь, и они распределены совершенно равномерно по всему объему Метагалактики.
Гагарин хмыкнул.
— Что же это получается, мы можем использовать этот… свисток в любом месте?
— В принципе да, — кивнул в ответ Странник, — но лучше будет применить его все же именно на Таинственной.
— Почему?
— Потому, что этот Управляющий центр уже активирован, и через него выполнить наш план будет легче всего.
— Управляющий центр? — спросил Виктор недоумевая. — А на что он вообще способен?
— Не на многое, — скорчил серьезную мину Странник, — к сожалению. Автограф или Управляющий центр — это всего лишь материализованный кластер метаэтических законов и ничего больше. Его нельзя использовать в качестве оружия или чего-то наподобие этого, зато создание любого Надзакона или отмена существующего в этом месте проходит без особых напрягов. Вот почему лучшего места нам не найти.
— Хорошо, — согласился с ним Виктор. — А что это за благоприятные обстоятельства, которые мы должны создать, прежде чем свистнуть в этот свисток?
— А ты подумай. Ничего в голову не приходит?
Некоторое время Гагарин усиленно пытался произвести на свет Божий хоть сколько-то конструктивную мысль, но так и не решился озвучить ни одну из них.
