— Так они вроде на тусовку какую-то собрались. Кира и подружку твою с собой уговорила, — просто ответил Макс, бросая на него безразличный взгляд.
— На какую тусовку?
— Да откуда я знаю, че ты допрашиваешь меня, Миронов? — друг встал в глухую оборону, потирая висок. — Сказали, что в соседнем корпусе организаторы притащили сабвуфер и подключили к генератору, даже работу бара умудрились восстановить, чтобы людей не волновать.
Неискоренимая потребность нажираться даже в самой неподходящей ситуации Даню удивляла мало. Тем более не удивлял факт того, что в месте скопления музыки и алкоголя непременно затешутся его друзья. Единственное, что по-настоящему вызывало удивление, так это новость о том, что Есеня, обычно лишенная стадного чувства, нашла в себе смелости потащиться за ними следом. Хотя кому, как не ему знать, какие сладкие песни способны петь друзья, чтобы споить кого-нибудь.
— Что ж за день сегодня такой! — громко и несдержанно процедил сквозь зубы Даня, срываясь с места.
Алкоголь и тонкий шлейф знакомого запаха травки раскачивал человеческую биомассу под тяжелые басы. Расслабленность на грани нирваны лишала людей проблем и чувства пространства, отсекала прочь время, усыпляла внутри сознание, оставляя одни только инстинкты. Темноту рассеивала флуоресценция красок и ультрафиолетовых переносных ламп, которые как попало были устроены на всем, за что можно было зацепиться. Кто-то истерично размахивал фонариками, кто-то поджигал спички, наплевав на технику безопасности. Датчики дыма сегодня ночью безмолвствовали.
Первой в толпе Миронов отыскал Киру, во рту которой уже орудовал языком какой-то парень в рваной футболке с татуировками на бугристых руках. Сестра всегда была чрезмерно дружелюбной. Порой настолько, что некоторых ее кавалеров выпроваживать приходилось не только словами. Заведенному препирательствами с администратором Дане хватило бы самой малости, чтобы отвадить от нее непрошенную компанию. Нужен был лишь повод.
Вот только, завидев его, Кира сама без охоты оторвалась от нового друга и что-то наспех прошептала ему на ухо. Тот с пониманием кивнул в ответ и выпустил ее из объятий. В неоновом полумраке улыбка сестры казалась кокаиново-белой.
— Что за хрен? — перекрикивая громкую музыку, поинтересовался Даня.
— Не знаю, — беспечно отмахнулась Кира, — познакомились минут двадцать назад. Пойдем-ка к бару, в горле пересохло.
Не было никаких сомнений в том, что владельцы базы ни за что не упустят возможности нажиться на общей беде. Высокая цена на алкоголь, которая в любой другой день только отпугивала гостей, сегодня всеми полностью игнорировалась. Ажиотаж вокруг барной стойки не утихал ни на мгновение. Волны утомленных, взмокших от танцев и духоты людей, накатывали вновь и вновь, вымывая прочь все запасы спиртных напитков.
Едва удалось, наконец, найти свободное место у стойки и заказать Текилу-Санрайз для обезвоженной Киры, как вопросы сами посыпались с языка:
— Где Есеня?
— Кто? — осоловело переспросила она, тяжело наваливаясь на стойку.
Вены от пальцев до шеи прострелил разряд тока. Не хватало еще, чтобы Вишневецкая безвозвратно потерялась где-то среди толпы пьяных и наглухо оторванных от мира придурков по вине гулящей сестры. А влипать в неприятности на пустом месте эта малахольная всегда умела хорошо. Даня против воли скрипнул зубами и уставился на Киру с негодованием.
— Да ладно, шучу, — засмеялась она, дружески хлопая его по плечу. — Ушла переодеваться, кажется. Я ей одолжила кое-что из своего. Может уже вернулась. Не знаю, я за ней не следила. Расслабься, а то у тебя от напряжения аж венка на лбу вздулась.
По правде, от напряжения вздувалась не только венка. Все внутри до последнего сухожилия грозилось вот-вот лопнуть, если он не остановится и не выпустит пар. Чертовы обстоятельства не давали даже мига, чтобы спокойно вздохнуть. Вот тебе и взрослая жизнь с ответственностью.
— С вами расслабишься, — выдохнул Даня, — как же.
— Лучше выпей, пока еще есть из чего выбирать.
Под носом всплыли четыре стопки текилы, солонка и пиала с зелеными четвертинками лайма. Первую порцию без долгих раздумий поглотила Кира, даже не поморщившись. Из глубин зала вынырнул тот самый кавалер в рваной футболке, который представился Матвеем, и неторопливо сцедил вторую. Минуты не прошло, как его поганый язык снова оказался во рту сестры. Сладкая парочка мигом отсеялась. Даня же вдруг остался один в компании двух сиротливо устроенных стопок. Безликие потные тела вокруг то и дело неосторожно наваливались на него в попытках пробиться к бару. И это до пульсирующей боли в висках бесило.
В кармане заметно потяжелел телефон, настойчиво требуя обратить на него внимание. Короткая передышка мигом сместила приоритеты на ворох непрочитанных сообщений. И лучше бы Миронов их вообще не открывал. Лучше бы удалил, не глядя и не сомневаясь.