— В начале октября пройдут соревнования по легкой атлетике между университетами. Займешь хотя бы подиум и я, так уж и быть, поставлю зачет.
Соревнования? Подиум? Легче было откупиться, чем выполнить эти условия. Есеня с сомнением покосилась на него:
— Может, лучше деньгами?
— Ты за кого меня держишь, Вишневая?
— Разве сборную на соревнования готовит не Владимир Семенович Зубков?
— Тебя буду готовить я. Вопросы?
Он закапывал ее без лопаты и земли. Знал ведь, что она в жизни не подберется к призовым местам, да и бег никогда не был ее сильной стороной. Длинноногие подопечные Зубкова были на голову выше Сени во всех смыслах. Едва ли тот придет в экстаз от новости, что Вишневецкая собирается пополнить состав его драгоценной команды. Этот мерзкий старикан всем и каждому четко давал понять, что лишь его бестолочи имеют хоть какой-то вес в спортивной жизни университета. Остальные так, грязь под ногтями. От перспективы обречь себя еще и на вечное недовольство со стороны Владимира Семеновича под кожей прошелся озноб. Не в ее положении стоило бы торговаться, но вся эта сделка отчаянно воняла керосином.
— Допустим, я соглашусь, — размышляла Есеня, заложив руки за спину, — но ведь мне нужно время на подготовку.
— Можешь заняться утренними пробежками для начала.
— Пары начинаются в девять, — резонно заметила она.
— Успеешь, если начнешь с шести. А я ради чистоты выполнения задачи буду следить, чтобы ты не отлынивала. Назовем это отработкой.
Есеня пораженно выдохнула:
— Это не отработка, а наглость!
— Мудацкий поступок, правда?
Какое же хрупкое у него эго, если до сих пор он так и не переступил через ее неосторожные слова. Все это ради мести, ради банальной, глупой мести. Как же иначе? Задать стандарты, до которых Есеня очевидно не дотянет, кажется самым верным планом действий. В ответ на это она прямо сейчас могла бы развернуться и отправиться в деканат с просьбой перевестись к другому преподавателю. Вот только ей могли попросту отказать без объяснения причин, а рисковать ей вовсе не хотелось. Она задумалась: месяц утренних пробежек в компании Миронова. Звучало не так уж и страшно. Нужно было всего-то перетерпеть и уповать на то, что в конечном счете Даня над ней сжалится.
В безвыходном положении вариантов в запасе было до смешного мало. Сдавшись, Есеня нехотя выдохнула:
— Ладно, по рукам.
Сделку скрепили рукопожатием. Миронов, казалось, изнутри засиял от удовольствия, крепко сдавливая ее ладонь своей. Рука у него была крепкой, мозолистой — напоминание о прошлом на брусьях и перекладине, — Сеня пожала ее осторожно и недоверчиво, будто ожидая подвоха, но тот только крепче стиснул костяшки ее пальцев и быстро отпустил.
— Кстати, зачетные дисциплины никто не отменял. Можешь начать с отжиманий.
Есеня скрипнула зубами в раздражении.
— Хочешь мне что-то сказать?
О, она еще как хотела! И сказала бы, если бы ничем при этом не рисковала. Она прекрасно понимала, что ее покорное молчание развязывает ему руки, и просто так Миронов ее в покое не оставит. Всем своим видом он обещал ей, что расплачиваться придется долго и мучительно. Есеня с содроганием ожидала скорых проблем, сопутствующих этой сделке с дьяволом.
— Правда, что Миронов закроет пропуски, если ты победишь в соревнованиях?
Пока Игорь Иванович — преподаватель по логике — монотонно объяснял, как стоило решить уравнение, заданное на дом, и не тратил внимание на тихие перешептывания за партами, Ира воспользовалась моментом и ткнула Есеню в бок. Ее раздражающая привычка работать локтями и вечно заряжать ими между ребер собеседников, чтобы привлечь внимание, до последней жилы изводила всех в группе. В ответ напрашивалась грубость, но Вишневецкая только неодобрительно цокнула и, не отрываясь от записей в тетрадке, буркнула:
— Тебе какое дело?
— Просто интересно.
Перед глазами расплывались все эти дурацкие «если\то» и длинные вереницы букв, от сухого бубнежа Игоря Ивановича хотелось растянуться на парте и заснуть. Есеня, подавив зевок, обернулась к Ире и едва слышно ответила:
— Закроет, если займу призовое место. Про победу речи не было.
А может и было… Затерялось где-то между строк, чтобы в неудачный момент всплыть дополнительным пунктом контракта. Кто разберет, что на уме у Миронова, и насколько основательно его желание извести ее своими требованиями.
— Это будет трудно, ты же понимаешь?
— Да ну? — с сухим скепсисом проронила Есеня.
О том, что будет легко, речи и не шло. Спортивное прошлое и былые победы оставались всего лишь пыльным воспоминанием, но никакой реальной пользы не приносили. Физическая подготовка Вишневецкой оставляла желать лучшего. Свое плачевное положение в полной мере удалось осознать при попытке сдать отжимания. Есеня выдохлась еще на половине и капитулировала без боя, упираясь взмокшим лбом в жесткие маты. Больше чем Миронова, она разочаровала только саму себя.
— Слушай, а правда, что он победил в Олимпийских играх? — заискивающе поинтересовалась Ира.
— Правда, — нехотя прошептала Есеня, — но с оговорками.