– Поэтому я и учусь на преподавателя, – сказала я. – Чтобы потом нам с сестрой было на что жить.
– И ты действительно хочешь стать учителем? Или будешь преподавать только ради денег, как я? – Он хитро улыбнулся и бросил сигарету в пустую кофейную чашку.
– Наверное, я просто не знаю, какие еще у меня перспективы.
Он понимающе кивнул.
– В жизни не так просто пробиться с творческими начинаниями, – сказал он. – За искусство нужно бороться. – Он снова взял в руки акварель с закатом и красный холст. Эти две картины являли собой яркий контраст.
– Если не возражаешь, Айрис, я дам тебе один совет.
– Не возражаю, – сказала я, волнуясь.
– У тебя настоящий дар, а я редко говорю такое своим студентам. Ты способна на большее. Мне кажется, тебе нужно преодолевать себя и не быть такой… – Он замолчал, подбирая слова. – Не быть такой робкой.
Мне стало обидно, но я постаралась это не выдать.
– Что вы имеете в виду?
Он встал и разложил все мои работы на столе с красным холостом в виде финальной точки.
– Я понимаю, что это была пробная работа, но в ней чувствуется энергия, жизненная сила, которой нет в других твоих картинах. В ней есть загадка, и тебе стоит попробовать себя в этом.
– Но… – сказала я, не зная, стоит ли мне делиться этой мыслью.
– Говори, – сказал он.
– Мне не понравилось над ней работать.
– Почему?
– Мне было не по себе.
– Ах, вот оно что, – сказал он. – Что ж, именно поэтому это лучшая твоя работа.
На следующий день, в последний день моих занятий, Зили вдруг попросилась поехать со мной в Нью-Йорк, чем очень меня удивила. До этого она так методично меня избегала, что эта неожиданная просьба тут же вызвала у меня подозрения.
– А зачем? – спросила я, приготовившись услышать очередную ложь.
– Я хочу зайти в Блумингдейл. Мне там кое-что нужно.
– Например, что?
– Всякое разное.
– Хорошо, – сказала я, удивившись незатейливости ее планов на день. Может быть, на этот раз она говорила правду.
– Обратно я обычно еду поездом в четыре пятнадцать. Ты точно найдешь чем заняться все это время?
– Это кем надо быть, чтобы не найти себе занятие в Нью-Йорке? – сказала она, выхватывая из шкафа хлопковое платье в бело-розовую клетку с широкой юбкой. Мы уже опаздывали, поэтому я надела темно-синюю юбку с белой блузкой и побежала наверх, где взяла в спальне Эстер один из ее платков с вышивкой – мой талисман на предстоящий день. Завтракать было некогда, и я пошла на кухню за фруктами, чтобы перекусить в машине. Проходя по холлу, я услышала, что на столе звонит телефон.
– Мисс Чэпел? – спросил женский голос, когда я взяла трубку.
– Да, – сказала я, надеясь побыстрее отделаться от звонившей, кем бы она ни была.
– Это миссис Гринберг из бюро путешествий Брэнд-вина. Я хотела удостовериться, что вы нашли свой паспорт.
Я понятия не имела, кто она и о чем вообще речь.
– Простите, с кем я говорю?
– Этта Гринберг, ваш агент из бюро путешествий. Я говорю с Хейзел Чэпел?
У меня потемнело в глазах.
– Да, с ней.
– Вы нашли свой паспорт? В противном случае нам придется перенести ваш рейс, а времени осталось не так много.
Я оглянулась, чтобы проверить, не идет ли сюда Зили.
– Нашла, – сказала я. – Простите, вы не напомните мне детали рейса?
– Конечно. Одну секунду. – Я услышала, как она перебирает бумаги, и, пока ждала, в моей голове пронеслось множество сценариев, один страшнее другого. – Вот, пожалуйста. Как мы и договаривались, я забронировала вам с мистером Кольтом два билета на «Пан Американ». Ваш самолет отправляется в понедельник, в шесть часов вечера, из аэропорта Айдлуайлд в Нью-Йорке. Вы прилетаете в Рим утром следующего дня.
Из спальни раздался голос Зили, извещающий, что она выйдет всего через минутку; я не хотела, чтобы она видела меня разговаривающей по телефону.
– Я вам перезвоню, – сказала я и, повесив трубку, поспешила на кухню, где схватила яблоко с медной миски на столе.
– Мы еще не опаздываем? – спросила Зили, прискакав на кухню без одной туфли. Она ждала ответа, я же не могла произнести ни слова. – Что-то случилось? – спросила она, надевая вторую туфлю.
– Нет, ничего. – Я отвернулась к раковине, чтобы помыть яблоко, радуясь возможности не смотреть на нее.
– Я пойду к машине, поторопись, – сказала она. У меня было лишь несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, и мне казалось, что я с собой не справлюсь. Во мне вскипала красная ярость с моей картины. Нелло был прав – она была там с самого начала.
Я надеялась, что Зили рано или поздно порвет с Сэмом. Я очень боялась за нее, но сильно не паниковала: ведь даже если она не порвет с ним сразу, все последующие события – помолвка, свадьба – потребуют времени, и я сделаю все возможное, чтобы остановить ее. Но это? Улететь в Рим с мужчиной после двухмесячного знакомства? Я не понимала, что происходит.
