Вишневые воры полностью

На мгновение я застыла, а потом взглянула ему в глаза и еще сильнее сжала в руке платок Эстер. У него были светлые голубовато-зеленые глаза, полупрозрачные и ясные, вот только в их глубине таилась бездна. Бездна, которая когда-то поглотила моих сестер и теперь поглотит меня. Мне нужно было спасаться. Вскочив, я ринулась к двери и стала звать на помощь.

– Эй, ты чего! – крикнул Чаки мне вслед, когда я открыла дверь и выбежала в общую комнату. Полицейский постарше, делавший себе кофе, поспешил мне навстречу.

– Что случилось, мисс? – Он протянул ко мне руку, но я отшатнулась от него, попятилась назад и упала в кресло у одного из столов. Я никак не могла перевести дух и прижала руку к груди, пытаясь успокоиться.

– Шеф, – сказал Чаки. – Я задержал ее за проникновение в дом, а в нее словно бес вселился!

– Он лжет, – сказала я, обвинительно подняв к нему указательный палец. Я по-прежнему с трудом дышала, по-прежнему была скована страхом, и у меня кружилась голова. – Мой отец – Генри Чэпел. Слышали о «Чэпел файрармз»? Когда он узнает, что вы со мной сделали…

– Да ничего мы с тобой не сделали, – сказал Чаки.

– Чак, – сказал ему шеф, мотнув головой в сторону: «Уходи отсюда». Чаки покраснел и поначалу не двинулся с места, но ослушаться начальника не осмелился и все-таки ушел.

Я подняла с пола упавший платок и положила его в карман.

– Принести вам стакан воды? – спросил меня шеф полиции.

Я покачала головой:

– Я хочу уйти отсюда, мне нужно домой.

Он предложил довезти меня до моей машины, но я отказалась. Обвинение в незаконном проникновении больше не обсуждалось. Меня никто не удерживал.

Под дождем, без зонта, я пошла по Мейн-стрит и, должно быть, выглядела довольно жалко. Вскоре рядом со мной притормозил универсал – сидевшая за рулем женщина предложила меня подвезти; сзади через запотевшее стекло на меня с любопытством смотрели две пары детских глаз. Рассыпаясь в благодарностях, я села к ним в автомобиль, и женщина отвезла меня к «Ситроену».

Зили дома не было. Доуви очень огорчилась, увидев меня в таком состоянии – насквозь промокшую, потрясенную случившимся в полицейском участке.

– Машина сломалась, – аккуратно сказала я. – Со мной все в порядке.

Вскоре Доуви принесла мне в спальню поднос: стакан воды и два аспирина; миска супа; кружка чая с молоком.

– Поешь, хоть немного согреешься, – сказала она и ушла. Я села за стол. Голубые глаза Чаки все еще стояли перед моим мысленным взором, и я содрогнулась, как от леденящего ветра. Зили была в опасности, и теперь я ощущала это еще сильнее, словно беда подошла ближе. Но я не могла позволить себе сорваться, как в те времена, когда мы еще жили с мамой. Я приложила много усилий, чтобы держать себя в руках, и вот уже шесть лет мне это удавалось. Когда Зили вернется домой, мне нужно будет договориться с ней, а для этого я должна была быть начеку.

Но она не вернулась. Полночь, час ночи – ее все не было. Утомленная, я заснула, не зная, где она и что с ней.

Проснувшись утром, я обнаружила Зили в своей кровати, прильнувшую ко мне сзади. Почувствовав тепло ее тела и прикосновение ее руки, я вздохнула с облегчением.

Она жива. Она вернулась домой.

С тех пор как в нашей жизни появился Сэм, я больше не воспринимала это как нечто само собой разумеющееся.

Я повернулась к ней. Она еще спала; на ее лице были видны поблекшие остатки вчерашнего макияжа: стрелки на глазах, из черных ставшие серыми; следы розовых румян на щеках. Я вспомнила, как она вела себя на вокзале, под огромным белым циферблатом, как она врала мне и пыталась вырваться, как она врала вот уже почти два месяца. Я вспомнила, каким был мой вечер после нашей ссоры.

Вскоре она проснулась и долго смотрела на меня холодным взглядом, который я встретила спокойно и сдержанно. Казалось, что она с неудовольствием обнаружила себя в моей кровати – обычно она не помнила, что забиралась ко мне. По ее лицу было видно, что мы сейчас снова начнем ссориться. Я ждала, пока она заговорит.

– Вот таким и будет наше совместное будущее, – сказала она сиплым спросонья голосом. – Это ненормально.

– Что именно?

– Две сестры в одном доме, живут в одной спальне и даже делят одну постель. – Она посмотрела на меня с оттенком презрения, а затем повернулась и встала. Подойдя к своей кровати, она села на край и снова посмотрела на меня, теперь уже с расстояния. Она ясно давала понять, что ей необходимо личное пространство, во всех отношениях.

– Это лучше, чем альтернатива, – сказала я, садясь и откидывая одеяла.

– Разве? – Ее голос теперь звучал громко и четко. – А вот я бы хотела не просто проживать свою жизнь, а чувствовать себя живой.

– С Сэмом ты чувствуешь себя живой? – Мне было не избежать разговора о нем. – Да, я знаю, что ты видишься с ним.

– Ах, зна-а-ешь, ну молодец, Нэнси Дрю, – сказала она, а потом словно бы пожалела об этом. – Прости, что я обманывала тебя, мне правда очень жаль, но я знала, как ты отреагируешь.

Она говорила так, будто извинялась за надетые без спросу туфли, совершенно не задумываясь о том, какая опасность ей грозила.