Письмо Элайзы не испугало меня так, как ее предыдущие письма – по крайней мере те, которые я удосужилась прочесть. Наверное, я уже приняла для себя тот факт, что меня разоблачат, но, как она и сама пишет, всего она знать не может. Она вольна написать историю о цветах и оружейном деле, но она никогда не узнает того, что в действительности произошло с моими сестрами.
Да, я не испугалась, но мысль о том, что Элайза и какой-то глянцевый журнал собираются, образно говоря, эксгумировать моих сестер без моего разрешения, меня очень разозлила. Я раскрыла присланный Элайзой рекламный проспект «свадебного торта», где теперь проводились выездные совещания дельцов из оружейной компании (и это тоже совершенно ужасно), взяла лупу и просмотрела все фотографии. Я и раньше это проделывала – мне хотелось разглядеть могилы моих родных, все семь, включая родительские, но, если они и были там, за деревьями ничего не было видно.
Еще толком не поняв, что делаю, я взяла телефон и набрала номер своего юриста в Нью-Йорке, поскольку не знала, к кому еще с этим обратиться. Без Лолы я в этих делах полный профан.
Ребекка, как обычно, ответила сразу же.
– Я хочу купить дом, – сказала я. – У вас есть кто-то по сделкам с недвижимостью? – Я рассказала ей о доме в Беллфлауэр-виллидж, захваченном оружейниками. Так и сказала: «захваченном».
– А зачем он вам?
– Это мое дело, – сказала я, огрызаясь, как злая собака, а потом почувствовала угрызения совести. – Простите, у меня был тяжелый день. – Я надеялась, что она оценила то единственное извинение, которое она когда-либо от меня услышит. – Этот дом раньше принадлежал моей семье, – объяснила я, решив, что скрывать это больше нет нужды. Все равно скоро все это будет опубликовано на пестрящих молодыми телами страницах
– Как интересно, – сказала она, радуясь возможности выведать обо мне хоть что-то. – Вы планируете туда переехать?
–
– В последнее время вы полны сюрпризов, Сильвия! – сказала она. – Хорошо, я поговорю со своим коллегой – он как раз занимается недвижимостью.
– Поговорите, пожалуйста.
– Его зовут Кендзи. Я узнаю у него, что можно предпринять, и перезвоню.
Повесив трубку, я не могла поверить в то, что только что сделала. У этой Элайзы Мортимер прямо талант мотивировать меня к неожиданным поступкам. Так зачем останавливаться? Я снова взяла трубку, позвонила Диего и попросила его зайти.
– Вы уверены, мисс Рен? – спросил Диего.
Сколько себя помню, люди всю жизнь во мне сомневаются.
– Да, я уверена, – сказала я, стоя рядом с ним в дальнем углу двора. – О кустах не беспокойся. Просто копай, пока не доберешься до деревянной коробки. Хорошо?
– Попробую копать вокруг них, – сказал Диего, берясь за лопату. Я понаблюдала немного за его работой, а потом, прихрамывая, пошла к себе в кабинет (тело все еще болит), где как раз успела подойти к телефону. Звонила Ребекка – рассказать о том, что ей удалось узнать.
– Мой коллега Кендзи очень заинтересовался вашей просьбой, – сказала она. – Его дочь – ваша большая поклонница! Он тут же созвонился с владельцем. Кажется, все складывается в вашу пользу – Кольт уже какое-то время рассматривает возможность продать дом, хотя в риелторских списках его еще нет. Его компания производит эти богомерзкие карабины «АР-15с», которые в наши дни в Коннектикуте, скажем так, не очень популярны.
– То есть дом продается?
– Официально – нет, но они открыты к предложениям. Вот только выйдет наверняка недешево. Кендзи говорит, что можно для начала объявить им два миллиона…
– Отлично, скажите ему, что я рассчитываю на быструю сделку и плачу наличными. – Мне была противна мысль о том, что мне придется вести дела с Кольтом. Оружейная компания больше им не принадлежала, но одно лишь имя вселяло в меня ужас.
Поговорив с Ребеккой, я снова понаблюдала за тем, как орудует лопатой Диего. Интересно, что сказала бы об этом Лола. По возвращении из Бразилии в конце месяца Лолу, мою милую Лолу, ждет множество сюрпризов. Недавно она слегла с вирусом, а после выздоровления старалась наверстать пропущенное со своими студентами, так что наши телефонные разговоры стали короче и расспросов с ее стороны было меньше, чем обычно. Но я уверена, что Джейд и Диего уже доложили ей о моих странностях. Однажды утром Диего заглянул ко мне и увидел через окно, что я сплю в откидном кресле, зажав в руках винтовку, которая обычно лежит у нас под кроватью.
В голубом дневнике Лола ни разу не упоминается, и это меня расстраивает. Как будто семейный портрет написан, а один человек стоит за рамкой. Двадцать лет я была одной из Чэпел, и целых шестьдесят – партнершей Лолы. Должна ли я написать еще один дневник о ней? Теперь, когда я начала фиксировать события своей жизни – некогда частной, скрытой от чужих глаз, – может, мне стоит продолжить?
