В конце концов режиссеры нашли свой ключ к его произведениям – играть через «настроение», в котором отражается авторское миропонимание. Это настроение, рассыпанное по репликам различных персонажей, ремаркам, в том числе даже авторским обозначениям пауз, Немирович-Данченко и назвал подводным течением пьесы, заменяющим традиционное сценическое действие.
Чехов, автор прозы новой формы, создал и в драматургии пьесу нового типа. «Пусть на сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни», – так, по воспоминаниям современника, Чехов советовал писать современную пьесу. Он стал одним из основателей новой драмы[1] наравне с Г. Ибсеном, М. Метерлинком, Г. Гауптманом, Э. Золя, А. Стриндбергом.
Персонажи Чехова, которых автор стремился максимально приблизить к живым людям, за которыми он внимательно наблюдал всю жизнь, так многогранны и многослойны, так противятся схематизации и однозначной характеристике, что у режиссеров и актеров появляется огромное поле для собственного творчества в развитии черт и линий, заложенных автором. Вероятно, это еще одна причина, почему Чехова так любят ставить на сцене, – можно в полной мере реализовать свой творческий подход, особенно при этом не споря с драматургом, не искажая мыслей, заложенных им в его произведении.
Однако пьесы Чехова можно и нужно читать, потому что именно в тексте лучше всего видно авторское высказывание – послание читателю и зрителю. Да и как адекватно передать на сцене авторскую ремарку в финале комедии «Вишневый сад»: «Слышится отдаленный звук, точно с неба, звук лопнувшей струны, замирающий, печальный. Наступает тишина, и только слышно, как далеко в саду топором стучат по дереву».
Эта ремарка – звучит сама как стихотворение в прозе, выражающее то самое «настроение», которое пытался уловить Немирович-Данченко.
Парадоксально, но чем больше проходит времени и чем дальше от нас современники Чехова, с которых он писал своих персонажей, тем понятнее, что пьесы Чехова не о прошлом, а о нас сегодняшних, а, может быть, и о нашем будущем, вера в которое – одна из главных черт творчества Чехова.
Раневская Любовь Андреевна, помещица.
Аня, ее дочь, 17 лет.
Варя, ее приемная дочь, 24 лет.
Гаев Леонид Андреевич, брат Раневской.
Лопахин Ермолай Алексеевич, купец.
Трофимов Петр Сергеевич, студент.
Симеонов-Пищик Борис Борисович, помещик.
Шарлотта Ивановна, гувернантка.
Епиходов Семен Пантелеевич, конторщик.
Дуняша, горничная.
Фирс, лакей, старик 87 лет.
Яша, молодой лакей.
Прохожий.
Начальник станции.
Почтовый чиновник.
Гости, прислуга.
Лопахин. Пришел поезд, слава богу. Который час?
Дуняша. Скоро два.
Автор задает тему времени и проблему его осознания как одну из основных. Герои «Трех сестер» вспоминают о «золотом» времени прошлого, мечтают о идеальном времени будущего, мучительно переживая настоящее. «Вишневый сад» символически начинается в предутренние сумерки. Часть персонажей пьесы как бы застревает в прошлом, их настоящее и будущее туманно или его просто нет, другие же, наоборот, устремлены в будущее. Герои боятся опоздать и… опаздывают. Время пьесы можно обозначить как «безвременье».
Лопахин. На сколько же это опоздал поезд? Часа на два, по крайней мере.
