Ольга. Сегодня тепло, можно окна держать настежь, а березы еще не распускались. Отец получил бригаду и выехал с нами из Москвы одиннадцать лет назад, и, я отлично помню, в начале мая, вот в эту пору в Москве уже все в цвету, тепло, все залито солнцем. Одиннадцать лет прошло, а я помню там все, как будто выехали вчера. Боже мой! Сегодня утром проснулась, увидела массу света, увидела весну, и радость заволновалась в моей душе, захотелось на родину страстно.
Чебутыкин. Черта с два!
Тузенбах. Конечно, вздор.
Ольга. Не свисти, Маша. Как это ты можешь!
Характерный прием драматургии А. П. Чехова – наложения или смешения контекстов. Два разговора совершенно разных по содержанию, манере речи, темпу и т. д. накладываются друг на друга. Такой прием характерен для театра абсурда, однако здесь задача автора иная – изображение жизненной речевой ситуации. Эффект такого приема – создание речевого комизма, снижение пафоса, развенчание идеи и создание нового контекста. Это хорошо видно, когда читаешь текст, в театре создать такой эффект труднее.
Оттого, что я каждый день в гимназии и потом даю уроки до вечера, у меня постоянно болит голова и такие мысли, точно я уже состарилась. И в самом деле, за эти четыре года, пока служу в гимназии, я чувствую, как из меня выходят каждый день по каплям и силы, и молодость. И только растет и крепнет одна мечта…
Ирина. Уехать в Москву. Продать дом, покончить все здесь и – в Москву…
Ольга. Да! Скорее в Москву.
Ирина. Брат, вероятно, будет профессором, он все равно не станет жить здесь. Только вот остановка за бедной Машей.
Ольга. Маша будет приезжать в Москву на все лето, каждый год.
Ирина. Бог даст, все устроится.
Ольга. Сегодня ты вся сияешь, кажешься необыкновенно красивой. И Маша тоже красива. Андрей был бы хорош, только он располнел очень, это к нему не идет. А я постарела, похудела сильно, оттого, должно быть, что сержусь в гимназии на девочек. Вот сегодня я свободна, я дома, и у меня не болит голова, я чувствую себя моложе, чем вчера. Мне двадцать восемь лет, только… Все хорошо, все от Бога, но мне кажется, если бы я вышла замуж и целый день сидела дома, то это было бы лучше.
Именины Ирины 5 (18 мая), великомученица Ирина Македонская.
Я бы любила мужа.
Тузенбах
Ольга. Ну что ж! Очень рада.
Ирина. Он старый?
Тузенбах. Нет, ничего. Самое большее, лет сорок, сорок пять.
Ирина. Интересный человек?
Тузенбах. Да, ничего себе, только жена, теща и две девочки. Притом женат во второй раз. Он делает визиты и везде говорит, что у него жена и две девочки. И здесь скажет. Жена какая-то полоумная, с длинной девической косой, говорит одни высокопарные вещи, философствует и часто покушается на самоубийство, очевидно, чтобы насолить мужу. Я бы давно ушел от такой, но он терпит и только жалуется.
Пауза – одно из ярких и многофункциональных средств выразительности в индивидуальном стиле Чехова. Пауза, например, может подчеркивать изменение тона и интонации, обозначать подтекст, служить, как в этом примере, разделом для высказывания персонажа. В последнем случае часть высказывания после паузы попадает в иной, по сравнению с началом, контекст.
