– Расскажите мне об этой второй жертве.
Я подробно изложила ему суть дела, а он время от времени задавал уточняющие вопросы.
– Нажим на нас возрастает, – произнес он, когда я закончила. – И в департаменте полиции, и в ведомстве мэра хотят, чтобы дело было передано ФБР.
Я скорчила гримасу.
– Мы не испытываем нехватки в живой силе или других ресурсах. Единственное, чего нам не хватает, – это зацепок, потому что этот негодяй не оставляет никаких следов.
– Вот поэтому я и отказался. Но после тех пинков, что сегодня надавали нам СМИ, уже недолго осталось ждать, пока у меня отберут мои полномочия. Если вы хотите сохранить это дело за собой, Джек, вам придется накопать побольше данных, чтобы двигаться дальше.
– Мы сейчас как раз занимаемся второй жертвой. Возможно, удастся установить ее личность.
– Дважды подстрахуйтесь.
Я поняла, что он хочет сказать. В 99,9 процента случаев дел об убийстве преступник знаком со своей жертвой, и связь между ними может быть установлена. Но Пряничный человек мог похищать женщин наугад, произвольно. Если так, то даже установленная личность жертвы не поможет в поимке преступника.
– Есть какие-нибудь соображения, что он имел в виду в той записке, говоря, что оставляет для вас подарок, который глубоко запрятан?
– Нет. Возможно, еще одна жертва? Но нет, он их не прячет, он любит выставлять их напоказ, оставляет в общественных местах. Может быть…
Я вновь прокрутила все это в голове. «Я оставил тебе еще один гостинец, но он глубоко запрятан». А если он намекает, что гостинец там, вместе с телом, глубоко запрятан внутри? Глубоко в теле?
– Что, если он прячет нечто внутри тел?
– Разве при вскрытии это не обнаружилось бы?
– Может, и нет, если глубоко запрятано.
Бейнс снял телефонную трубку и вызвал помощника патологоанатома Фила Блэски. Он попросил его заново проверить нашу первую Джейн Доу на предмет чего-либо, что могло быть спрятано внутри тела.
– Он этим займется, – сказал Бейнс, положил трубку и поскреб усы. – Со мной вчера разговаривали специальные агенты Кореи и Дейли.
Я молчала, ожидая продолжения.
– Они считают, что вы не в полной мере оказываете им сотрудничество.
Я ответила, постаравшись как можно тщательнее подбирать слова:
– Понимаете, фэбээровская система составления портретов способна из Гитлера сотворить иудея.
Бейнс прыснул, что было ему совсем несвойственно.
– Кто спорит, Джек: лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.
– Я постараюсь.
– И еще письма. Я хочу, чтобы провели их анализ.
– Они сейчас в лаборатории.
– Я имею в виду почерковедческий анализ.
– Мы и так убеждены, что почерк сходится.
– Это только часть задачи. Канцелярия мэра направляет нам эксперта-графолога, чтобы тот по почерку составил психологический портрет преступника.
Я опять скорчила кислую мину.
– Еще один профиль? А следующим пунктом мы затребуем консультацию психиатра?
– Уверен, что вы окажете графологу всяческое содействие, лейтенант, – внушительно произнес Бейнс, вкладывая в эти слова весь свой властный авторитет. Потом отпустил меня, и я встала, чтобы идти. – Джек! – окликнул он меня.
– Да, кэп?
– Во внеслужебное время берегите себя тоже. Мало будет от вас проку в расследовании, если будете настолько измочалены, что не сможете видеть картину в правильном свете.
Я вышла раздраженная. Прослужив в полиции больше двадцати лет, я поучаствовала в расследовании изрядного количества преступлений и вкусила свою долю давления со стороны СМИ и разных чиновников. Но необходимость сотрудничать с ФБР, а теперь еще и с каким-то прохиндеем-графологом только неоправданно усугубляла наши трудности.
– Смотри на дело так, – отреагировал Бенедикт, когда я передала ему состоявшийся разговор. – Тебе платят жалованье независимо от того, арестуешь ты преступника или нет.
– Ваше отношение к делу оставляет желать лучшего, детектив.
– Это всего лишь работа, Джек. Не принимай ее близко к сердцу. Эти твой способ зарабатывать деньги, чтобы на них иметь возможность жить своей жизнью. Я не меньше тебя хочу поймать этого гада. Ты же видела, что он сделал с той женщиной. Черт, да погляди, что он сделал с моим ртом! Но когда я выхожу вот за эту дверь, всю работу я оставляю здесь.
– А меня эта самая работа, похоже, преследует, куда бы и ни направлялась.
Харб нахмурился:
– Тебе надо отдохнуть. Возьми отгул. Позвони в службу знакомств, что я тебе говорил, найди себе симпатичного, парня, с кем перепихнуться. Ради Бога, займись чем-нибудь, кроме полицейской службы. Через пятьдесят лет, когда ты помрешь и тебя похоронят, хочешь, чтобы на могильном камне стояла эпитафия: «Она была хорошим копим»?
Я поразмыслила над этим.
– Ладно, – решилась я. – Возьму сегодня полдня отгула. Ты справишься тут на хозяйстве в мое отсутствие?
– Считай, что все тип-топ.
– Тогда до встречи.
– Живи своей жизнью, Джек. Она у тебя только одна. Я кивнула и вышла.
Придя домой, последующие четыре часа я размышляла об этом.
Все дело в тщательной предварительной подготовке.
