Полицейское ведомство сплотилось в его защиту, и таким образом шовинизм в моем департаменте достиг новых высот. Все мои упорные труды, вся борьба за то, чтобы ко мне относились как к равной в этой профессии, где доминируют мужчины, пошли прахом – оттого что мой напарник оказался домостроевцем и предателем.
После этого прошел не один год, прежде чем и я сумела заработать себе уважение коллег. Но я так и не смогла простить Гарри.
Сделав глубокий вдох, я разжала кулак и широко улыбнулась:
– Напомни-ка, за что тебя вышибли из правоохранительных органов, Макглейд.
Его улыбка заметно потускнела.
– Меня не вышибли. Я сам уволился.
– Ты хочешь сказать: уволился после того, как тебя вынудили уйти в неоплачиваемый отпуск. Что-то связанное с взиманием взяток, не так ли?
– Я их не брал. Меня подставили.
– Такого славного парня? Кому же это могло прийти в голову?
Он нахмурился:
– Тебе, что ли, Джеки?
– Нет, Гарри. Но я не слишком расстроилась, узнав об этом. И что же случилось с теми обвинениями во взяточничестве?
– Когда я уволился, их сняли.
– А случайно, не подходит ли срок обновления твоей лицензии на ведение частного сыска?
Макглейд скрестил руки на груди и бросил на меня хмурый взгляд исподлобья.
– Ты сломала мне карьеру пятнадцать лет назад, а теперь хочешь лишить меня средств к существованию?
– Нет, Макглейд. Я хочу, чтобы ты помог нам найти убийцу. А теперь сядь и расскажи нам о своей слежке за Тэлоном Баттерфилдом. – Я выдавила принужденную улыбку и прибавила: – Пожалуйста.
Гарри мысленно взвесил степень моей искренности, потом сел.
– Рассказывать особенно нечего. Нэнси сделала вид, что на время уехала из города, а меня попросила проследить за тем, что он делает. Он липнул в бар, подцепил там какую-то милашку и повел ее прямиком к себе домой. Прямо на их с Нэнси кровать. Чтобы заснять их, мне пришлось взобраться по пожарной лестнице.
– А сколько раз после этого ты встречался с Нэнси?
– Не знаю. Раза три или четыре. Мне кажется, она использовала меня для того, чтобы отделаться от Тэлона. Я был рад, когда моя миссия закончилась.
– У вас были сексуальные отношения с Нэнси Маркс? – спросил Харб.
– Я не треплюсь о таких вещах.
– Придется.
– Ну хорошо, ладно. Я трахнул ее несколько раз. На самом деле началось с того, что мы провели время в ее гостиничном номере в тот день, когда передавали шоу Трейнтера.
– Шоу Трейнтера?
– Да. Это был первый раз.
– А при чем тут Трейнтер? – спросила я. – Какое отношение имело все это к местному ток-шоу?
– Тому, кто выступает в этой программе, в ночь перед выступлением предоставляют бесплатный гостиничный номер. Нэнси провела эту ночь со мной.
– Нэнси участвовала в «Шоу Макса Трейнтера»?
– Ну да. И она, и Тереза, обе. Была тема насчет неверных женихов. А вы что, ребята, не знали? Ничего себе, детективы.
– Погоди, Макглейд. Хорошенько сосредоточься. Кто еще участвовал в этом шоу?
– Я не помню, Джеки. Это было месяцев пять или шесть назад. Тема была о женщинах, которые бросили своих мужиков потому, что те наставляли им рога. Там, кажется, были еще одна-две девушки. Это было необузданное шоу, даже для Трейнтера. Приходилось забивать пиканьем большую часть высказываний. Мы с Максом старые кореши, любим вместе пивка попить. Это я уговорил девчонок прийти в программу, отречься от своих мужиков прямо по телевидению.
– Еще раз взгляни на фотографию, Макглейд. Эта женщина была в студии?
Я показала ему фотографию первой Джейн Доу.
– Вы что, глухие? Я не знаю. Вы подсовываете мне компьютерное изображение мертвой цыпочки, которую я, может быть, видел на программе полгода назад. У меня вообще плохая память на лица. – Он посмотрел на меня и осклабился: – Так ты наконец простила меня, Джеки? Может, как-нибудь сходим с тобой чего-нибудь выпить?
– Ты свободен, Макглейд.
Гарри встал и принялся пятернями возить по своим штанам, пытаясь разгладить. Но морщины никак не желали расправляться.
– Только не забудь упомянуть меня в своем пресс-релизе, а не то я учиню иск этому прекрасному полицейскому учреждению.
Он изобразил, как стреляет в меня, с помощью большого и указательного пальцев, потом прицелился в зеркало и вышел из комнаты. Но через секунду вернулся обратно.
– У тебя не найдется двух баксов на такси?
Я сунула руку в карман и вытащила какую-то мелочь.
– Вот, держи. – Я вручила ему деньги. – Поедешь на автобусе.
– Фу, Джеки. Это мелко.
Однако взял деньги и снова вышел. Я была уверена, что пресса поджидает его снаружи, и очень надеялась, что он предстанет перед ними идиотом.
Пожалуй, и не было нужды так уж усердно надеяться.
– Не может быть, чтобы все было так просто, – проговорил Бенедикт.
– Есть только один способ выяснить.
