Таджичке Лютфи хватало коктейлей. Лена специально интересовалась их вкусом. Лютфи говорила, что чувствуется привкус каких-то фруктов, она точно не могла сказать каких, но, главное, после того, как жидкость растечётся у тебя внутри, все тело обволакивает какая-то сладкая истома, Лена не сомневалась, что в состав что-то добавлялось — какой-то афродизиак (в лучшем случае) или препарат, лишающий человека воли и сил сопротивляться.
Но таджичка была покорна с самого начала.
Она знала, что её продал отец, и знала, зачем. Она принадлежала новому хозяину и выполняла его волю Сулема после того, как Дубовицкий побаловался с ней пару раз, перешла к начальнику его охраны и стала, как выразилась Отару; его «эксклюзивной» женщиной. Она же готовила, стирала, убирала. Остальным парням хватало других девчонок. Так что, можно сказать, что Сулема оказалась в привилегированном положении — её не травили никакими препаратами и использовал только один мужчина.
С Леной ситуация складывалась по-другому.
Она понравилась Дубовицкому в постели. Может, привлекала экзотика? И Отару было двадцать четыре, а не пятнадцать, как Лютфи. То есть Лена была для него взрослой, но экзотичной женщиной, которая быстро разобралась, где в этом гареме можно получить хлеб с маслом.
Спустя неделю снова приехал Дубовицкий и вызвал Лену. Она стала любимой наложницей хозяина, проживала в отдельной комнате, не получала наркотиков. В общем, считала, что ей повезло. Только скучно было. Смотрела телевизор целыми днями, иногда общалась с Сулемой, которая приносила еду. Для развлечения Лена стала дразнить молодых охранников. Она точно знала, что им запрещено к ней прикасаться, поэтому часто встречала их в костюме Евы. Но ребята даже не решались пожаловаться хозяину. Не знали наверняка, какая будет реакция, боялись, что могут с треском вылететь с тёплого местечка.
— А с другими девочками ты виделась после первой недели? — уточнил дядя Саша.
Иногда Дубовицкий собирал гостей. Тогда каждой девушке отводилась определённая роль. Сулема возилась на кухне. Мулатку он оставлял для себя, а Оксанка, Рута, Катя и Лютфи обслуживали Друзей хозяина, танцевали перед ними и выполняли все их желания. Предпочтение отдавалось национальным песням и танцам.
Самые жуткие оргии устраивались, когда приезжал брат Дубовицкого из Тюмени. Это случалось дважды за время пребывания Мулатки в гареме.
— Извращенец какой-то, — заметила Лена.
Я видела, что её просто передёргивает даже при одном воспоминании о нем. Я же начала вспоминать совсем другое.
…Париж. Мы с Сергеем. Газеты со статьями о русской мафии. О Вахтанге и КР, об убийстве бизнесмена из Тюмени. Мой предыдущий, убитый бизнесмен из Тюмени, брат Дубовицкого из Тюмени, Вахтанг, Геннадий Павлович, русская мафия, нефть, конечно, тоже из Тюмени… Есть ли какая-то связь между звеньями этой цепочки, или я вообще не о том думаю? Лена тем временем продолжала свой рассказ. Наверное, без инъекций оставалась только Оксанка — она была готова за просто так трахаться со всеми. И пожалуй, была всем довольна. А остальные…
Лена воспитывалась не в институте благородных девиц, но тут и она поражалась сексуальному поведению девушек, которые были готовы на любые извращения. Потом, насколько она знала от Сулемы, носившей всем еду, у Руты и Кати, которым давались самые большие дозы наркотиков, наступала длительная депрессия.
— Как конкретно они себя вели? — уточнил дядя Саша.
— Ну… я бы сказала, что они находились в сверхвозбужденном состоянии, — ответила Лена. — Глаза ненормально блестели, движения становились излишне резкими, начинали очень быстро говорить… Но главное — это то, как они вели себя с мужчинами… Что соглашались сделать…
Лену передёрнуло. Я поняла, почему она сама согласилась прогнуться и постараться понравиться лично Гeннадию Павловичу, чтобы удовлетворять только его потребности…
— А кто такая Лиля? — поинтересовалась я.
— Её привезли последней, — сообщила Лена — В обшей комнате она провела всего дня три, потом прибыл шеф и вызвал её к себе. Она наотрез отказалась выполнять его прихоти…
По всей вероятности, Лиля очень понравилась Дубовицкому и он не стал отправлять её в расход, а велел Мулатке провести с ней работу. Отару была в сомнениях, стоит ли это делать, вдруг Лиля станет любимой наложницей вместо самой Лены? Отару страшно не хотелось возвращаться в общую комнату. Потом Мулатка хорошо призадумалась и, уже немного зная Дубовицкого, решила, что Гeннадий Павлович планирует устраивать какие-то совместные развлечения с ней и Лилей одновременно, потому что девушки были полными антиподами внешне: мулатка с чёрными жёсткими волосами и натуральная блондинка с практически белыми волосами, светлой кожей и светло-серыми глазами. Отару оказалась права.
Она, как могла, попыталась убедить Лилю в необходимости подчиниться.
Лена уже знала, что с виллы не сбежать, и лучше из худшего выбрать лучшее, чем оказаться в худшем положении. Вроде бы Лиля с ней согласилась.
