Разберусь со старой каргой. Обойдусь я без её приворотных и отворотных зелий, а вот за отца она мне ответит. Если, конечно, с нею до моего появления никто не разберётся. Ладно, посмотрим, как карта ляжет. А может, она в состоянии устроить мне сеанс встречи на астральном уровне с моим предыдущим? Тогда я бы ей все простила. Но об этом потом…
Теперь я ехала проститься с Сергеем. Это было последнее мероприятие, запланированное у меня в Питере. Да и что мне ещё туг делать? Поеду в Латвию, оттуда куда-нибудь в Скандинавию, начну новую жизнь… И снова одна. Ну ничего, найдётся какой-нибудь добрый человек, который подберёт бедную девочку. В общем, все равно, кто — раз это не Серёжа.
Я поставила машину за оградой перед неприметной калиточкой — зачем привлекать к себе внимание? Именно поэтому я не пошла через главный вход по центральной аллее, а двинулась по боковым тропинкам. Дорогу я знала хорошо.
Последнюю часть пути следовало двигаться вдоль центральной аллеи — иначе было не пройти к нужному месту. Как вы догадываетесь, Сергей был похоронен на престижном месте. Здесь, на кладбище, есть и свой центр, и свои окраины, Престижные и непрестижные места, свои порядки, правила, уклад.
Неравенство после смерти проявляется так же, как и при жизни: кто-то нашёл последний приют у центральной аллеи, кто-то у самой ограды, кого-то кладут в землю в картонной коробке, кого-то — в хрустальном гробу, кому-то даже не ставят никакой таблички, кому-то воздвигают памятники в натуральную величину, специально заказанные известным скульпторам. Я, естественно, двигалась в сторону коммерческой части кладбища, или престижного центрального района — как вам больше нравится.
Я не знала, хорошо это или плохо, что я одета на этот раз не старушкой, а современной молодой женщиной. С одной стороны, старушка на кладбище привлекла бы меньше внимания, с другой — я ведь шла не на могилку у ограды, а в ту часть, где лежат сильные мира сего, — вернее, бывшие сильные. Кстати, а где родители Сергея? Я об этом раньше никогда не задумывалась. На похоронах их не было.
Может, они давно умерли? Вообще-то он был не питерский, а откуда-то то ли из Свердловска, то ли из Сургута.
Мне стало грустно. Вот ведь как получается: умер человек и никого после него не осталось.
Женат он не был, детей не народил, фирма перешла к двоюродному брату. И почему я, идиотка, не родила от него ребёнка? Память бы осталась… Но, с другой стороны, что бы я сейчас делала с ребёнком? И кто бы из мужиков стал меня содержать? Нет, кто-то, конечно, стал бы, но младенец был бы осложнением.
В это мгновение мне очень захотелось ребёнка от Сергея, вообще впервые в жизни захотелось ребёнка. Вот если бы мой предыдущий воскрес из мёртвых, возродился бы как птица Феникс…
Из раздумий меня вывела спешащая по центральной аллее фигура. Я бросила на неё беглый взгляд — и тут же моя мысль заработала в другую сторону. По центральной аллее к выходу спешил Волошин.
Так, Олег Николаевич, куда же это вы, интересно? Вернее, откуда? Кого навешали? И почему один, а не в сопровождении охраны. Небезопасно одному-то по кладбищам разгуливать, да и вообще где угодно.
Мне, правда, тоже было небезопасно. Но меня вряд ли кто узнает в таком виде. Разве только мать и признала. Я сама себе казалась незнакомкой в зеркале, тем более, в зеленом наряде… Тьфу, как я ненавижу этот цвет. Лягушка какая-то.
Волошин скользнул по мне взглядом — я шла по параллельной аллее, в пяти рядах могил от центральной — и пошёл дальше. Он меня не узнал. Какая-то рыжая девица в зелёных джинсах и пиджаке, причём с широченными плечами. Ну разве кто-то мог сказать, что это Наташа Перепелкина? Да ни в жизнь. Времени мало остаётся до встречи с остальными. Сейчас посижу минут десять-пятнадцать у Сергея да поеду. Не люблю, когда меня кто-нибудь ждёт, и сама терпеть не могу дожидаться кого-нибудь или чего-нибудь.
Я подошла к огромной мраморной плите, возвышавшейся над мраморным надгробием. «Спи спокойно, Серёга, мы тебя не забудем». «Серёге от верных друзей». А сколько здесь было венков когда-то…
Я опустилась на скамеечку и посмотрела на выбитый в мраморе портрет.
Слезы навернулись на глаза. Где ты сейчас, милый? Дура, тут же сказала я себе, ты прекрасно знаешь где. Котлы чистит или в них варится. Не с ангелами же беседует. Хотя я никогда не знала, чего ожидать от моего предыдущего. Он был непредсказуем и способен на такое… Мог выторговать себе место и в раю.
Я смотрела на портрет Сергея и вспоминала, как могли смеяться его глаза, как смотрели на меня с любовью… Как мне тебя. не хватает, Серёжа! Все бы отдала, чтобы тебя вернуть… Свою молодость, красоту, как девушка из восточной притчи, поясняющей, почему восточные женщины закрывают лицо до глаз.
Правда, там героиня пожертвовала своей красотой, чтобы спасти сестру…
