Жил себе был и придумал ноль.Где-то в одной из стран. Под звездой,возможно, сегодня померкшей. В годы,нельзя поручиться, какие. Без именихотя бы чужого. Не оставив послесвоего ноля никакой крылатой фразыо жизни, что дается для… Ни легенды,что, дескать, однажды к сорванной розеноль дописал и роза предстала букетом.Что перед смертью уехал в пустынюна верблюде стогорбом. Что уснул тамв тени пальмы первенства. Что проснется,когда уже все пересчитано будетвплоть до песчинки. Что ж это за человек.Он ускользнул от внимания в щельмежду фактом и вымыслом. Стойкийко всякой судьбе. Сбрасывающийлюбой, какой ни придай ему, облик.Тишина над ним срослась без шрама от голоса.Его отсутствие приобрело вид горизонта.Ноль пишется наедине.
Ничего не меняется.Тело подвержено боли,должно есть, дышать воздухом, спать,кровь струится под тонкою кожей,есть запас зубов и ногтей,кости хрупки, суставы вполне растяжимы.В пытках все это учитывается.Ничего не меняется.Тело дрожит, как дрожалодо основания Рима и по основании,в двадцатом веке до и после рожденья Христа,пытки остались те же, только Земля стала меньшеи если что происходит, то словно за стенкой.Ничего не меняется.Прибыло только людей.К провинностям старымпросто добавились новые —настоящие, выдуманные, сиюминутные, никакие.Только вот крик,которым тело за них отвечает,был, есть и будет криком невинностисогласно извечной шкале и реестру.Ничего не меняется.Разве только манеры, церемонии, танцы.Взмах рук, прикрывающих голову,остался, однако, все тем же.Тело извивается, вырывается, бьется,падает, сбитое с ног, корчится,синеет, пухнет, истекает слюной, кровоточит.Ничего не меняется.Кроме течения рек,линий лесов, побережий, пустынь, ледников.Среди этих пейзажей мается —такая маленькая — душа,исчезает и возвращается,то она ближе, то дальше,сама себе чуждая, неуловимая,не всегда уверенная в собственном существовании,в то время как тело есть, есть и есть,и некуда ему деться.