«Таким не место у нас», – сказал тогда Монгол и попросил своих ребят отыскать любителя грубой любви с несовершеннолетними. К Бегуну тот негодяй попал уже после, с переломанными костями и выколотым глазом. Но в состоянии, после лечения, предстать перед судом.
И вот сейчас бывший капитан ехал именно к нему. Почему Монгол? Шутливое прозвище человека, с явными признаками азиатских черт лица, которого, не смотря на это, все воспринимали как своего русского мужичка. А дело в том, что его отец, русский труженик села, позже погибший на войне, взял себе в жены калмычку.
К его-то дому и подъехал бывший опер, уже ближе к полудню, из-за сильного снегопада. Который, правда, был радостно оценен Бегуном. Мол, на руку это нам. Но все-таки, один раз останавливался водитель Волги по дороге к Монголу. Возле уличного телефона. Для того чтобы вызвать такси на два часа дня на ту дачу, где находилась Мария.
Подъехав к дому Монгола, Бегун заглушил мотор и вышел из машины. Через несколько минут он услышал из-за забора, прятавшего подворье от уличных прохожих, громкий мужской бас:
«Какие люди, дорогой начальник-гражданин кум, заходи, заходи, таким товарищам мы всегда рады». И уже тише и ироничнее, когда Бегун открыл калитку:
«Вы с обыском, или как? Если что, могу понятых сам назвать, они у меня вон, в хате, всегда рады помочь родной милиции».
Бегун вошел во двор и, не здороваясь за руку с хозяином, произнес:
«Ты же знаешь, что я больше не работаю в милиции».
«Знаемо, слышали. Так зачем тогда к нам? Не для того ли, чтобы влиться в банд группы? Тогда, милости просим, нам бойцы завсегда нужны».
Прошли в дом, который начинался узким коридором, с разбросанными по нему мужскими ботинками. Бегун сосчитал их. Четыре штуки. Значит, в доме еще двое. Разулся сам и подождав, пока разуется хозяин, вошел на кухню, расположенную сразу за коридором. Там за столом, сидели двое мужчин, по виду весьма похожие на уголовников. В майках и куря приму. У одного из них на груди был изображен тигр с оскаленными клыками.
«Тигриную пасть на советскую власть?», – сказал, обратившись к нему Бегун.
«Все верно, дядя, а сам-то из каких будешь, какой масти?
«Ментовской», ответил за него Монгол.
Сидящие за столом переглянулись, а Монгол продолжил:
«Вы ребятушки, пойдите, прогуляйтесь на улице, да выпить принесите, а нам с дяденькой потолковать надо о делах житейский, да за судьбы людские».
«Денег нема на кисленькое», – отозвался тот, что был с тигриной головой.
«Мне что вас учить, что ли? А ну живее, знаете, что делать», – гаркнул на него Монгол и кинул пустую сигаретную пачку, целясь ему в голову, но не попал.
Когда те мужички вышли, Монгол закурил и, глядя с хитрецой в глаза Бегуну, сказал:
«Начинай, гражданин бывший начальник, слушаем вас».
Ближе к вечеру пьяные представители мелкого криминального круга загружали в Волгу одну дымовую шашку, девять зажигательных бутылок и полтора десятки армейских взрывпакетов. Выпивать с ними Бегун не стал, как его не пытались уговорить приятели Монгола. Он понимал, что делать этого нельзя. И дело не в том, что ему предстоит еще ехать за рулем. Просто, они и из разного слоя общества, да и становиться с ними на одну ступень недопустимо. Нужно держать марку. Потому что потом обязательно начнутся пьяные разговоры, медленно перерастающие во взаимные обвинения ввиду скопившихся обид, опять-таки между их кругами. Ведь известно, что бывших ментов не бывает. Как и бывших зеков. Они бывают лишь временно оказавшимися на свободе, теми самыми прежними осужденными. Как их называл сам Бегун – вольные зеки. Потому и всегда старался оградить от них общество. Появившегося у него в зоне ответственности недавно освободившегося заключенного, он всеми правдами и не правдами стремился отправить его обратно. Потому как знал об уже неизгладимом психологическом уродстве этих элементов. Их моральных ценностях и приоритетах.
Провожая Бегуна, Монгол сказал ему на прощание:
«Удачи, гражданин мент, может, свидимся еще, ну да лучше бы для тебя, чтобы не встречались. Больше не обращайся. Один раз помогаю. И только потому как, непорядочно это с харчами для людей мухлевать, нечего в пайку отраву подбрасывать. Человек доверяет и кушает, а там что? Нечистоты! Не по-людски это». А на последок протянул боевой ПМ со стертым номером, внутри которого была полная обойма. Восемь патронов девяти миллиметров каждый.
На расстоянии с километр от кладбищенской сторожки, в поле, на грунтовой дороге, занесенной снегом, остановилась Волга, когда уже начало темнеть. Из нее вышел силуэт с армейским рюкзаком за плечами и направился в сторону кладбища. Людей на нем не было. Бегун, а это был он, тем не менее, последние метров сто до сторожки прополз ползком по-пластунски, чему хорошо выучился в армии.
