— Мне вон туда, на склады. А тебе вот на ту остановку. — Михаил указал мне подсвеченный огнями стеклянный куб в метрах двадцати от дорожной развязки. Глянул на наручные час. Без двадцати одиннадцать. — Как раз, через пять минут придёт последний автобус до вокзала в центре.
Я расплатилась за поездку, вылезла из кабины и попрощалась с отцом троих дочерей.
Ровно через четыре минуты подъехал пустой автобус. Народ на остановке, скорее всего дневная смена складских работников, выстроился в очередь. Я оплатила проезд и села в самый конец автобуса. По громкоговорителю объявили, что автобус идет без остановки к вокзалу. Меня это устраивало.
Ровно в двенадцать я добралась до дома. Прогулка по ночному городу меня еще больше взбодрила и я радостная открыла дверь квартиры.
— Ты что творишь… — тихо произнес Роман в темноте.
Я кинула рюкзак на пол от неожиданности. Роман стоял у окна гостиной и медленно пил кофе, запах которого заполнял собой всю квартиру.
— Что ты тут делаешь? — голос предательски дрогнул.
— Я еще раз спрашиваю, что ты творишь? — Лицо Романа, белое как снег, было обращено ко мне.
— Мне кажется или я пропустила что-то? — я стянула грязные сапоги и зашлёпала босыми ногами по паркету на кухню. Открыла холодильник, достала початую бутылку водки и залпом опустошила её. Когда-то давно я даже не представляла себе, что могу пить алкогольные напитки. Маменька была строга, муж не позволял пить, чтобы наше потомство было здоровым. Когда же я впервые попробовала спиртное? Точно, тем холодным днём в северном лесу. Я вздрогнула от нахлынувших воспоминаний.
Роман встал позади, от него пахло мокрой землей, он не успел переодеться после своего “ритуала” с собственными поминками. Он опустил руки мне на плечи. Я напряглась всем телом.
— Сегодня в новостях я увидел знакомый силуэт. Ты напала на полицейского на шоссе.
— Моё лицо было видно? — Мой встревоженный взгляд забегал по лицу Романа.
— Нет, запись очень плохая. — Роман убрал руки с моего тела и снова отпил кофе. — Но твоя сила, твой “зверь”, взял верх. Я понял это, когда увидел! Простой человек не может двигаться так быстро, простой человек не может выбраться из покореженной, горящей машины. Ты выдала себя!
— Нет, я усмирила “зверя”. Я не тронула полицейских и убежала прочь.
Роман смаковал горячий кофе, медленно отставил кружку, будто специально оттягивая ответ.
— Хоть что-то ты сделала правильно.
Я распустила волосы и почесала длинными ногтями кожу головы.
— В новостях говорили, что с машиной?
— Она выгорела полностью, но проводиться экспертиза. Эта машина была зарегистрирована на одну крупную религиозную секту. По поводу пропажи было подано заявление об угоне. Полицейские ищут двоих угонщиков. Судя по опубликованным фото — твоих жертв. Полиция восстанавливает события последних ночей. Они пытаются выяснить, как ты замешана в краже автомобиля. — Слова Романа тревожили меня, но я пыталась не подавать вида.
— А как тебя — то это касается? Я замела следы — кремировала тех двоих, осталось найти бармена, что видел моё лицо и всё. На меня ничего нет, кроме плохой записи с регистраторов. — я ухватилась за край стола пытаясь выглядеть достойно при разговоре с Романом.
Роман тяжело вздохнул и сцепил ладони в замок у паха. Его поза, послушника церкви, такая знакомая, такая угрожающая. По моей спине прошел холодок. Я знала, что Романа не устраивает мой ответ. Я где-то прокололась, чего — то не понимаю.
Роман покачал головой:
— Анна, ты как обычно не осознаешь, в каком мире мы теперь живем. Осторожность — то слово, которое должно быть высечено на нашей плоти.
— Хватит ходит кругами, — взбеленилась я, — Говори прямо!
Роман прикрыл веки и тихо произнес:
— Полицейские проследят по городским камерам путь этой машины. Восстановят её маршрут. Крематорий, твой дом, моя клиника. Теперь ты понимаешь? Я собрал твои вещи. Нам надо сейчас же бежать. Петер со мной согласен.
Я прикусила нижнюю губу:
— Может всё обойдется?
Роман медленно покачал головой.
— Не думаю. Я знаю, что это такое искать преступника. Я сам был своего рода полицейским. Нам надо срочно уезжать.
Я стала расхаживать по комнате. Роман был прав. В это время, в век цифровых технологий, тотальной видео-съемки, маленьких чипов, что следили за передвижением любого автомобиля и человека с мобильным телефоном, я вела себя слишком беспечно. Я злилась. Я негодовала. Мнимая безопасность. А что она дает? Только еще одну фобию за сохранность тайны личной жизни. Мне действительно пора догнать это время. Новые технологии, новые деньги, я катастрофически не поспевала за всем этим. Но с другой стороны, за десять лет жизни в большом городе, где на каждом углу камеры, я ни разу не попадалась, да и сейчас, я дома, а не в кандалах в полицейском участке. Можно поблагодарить за это “зверя”.
“Чего же ты тогда так напряглась?”
Я встала как вкопанная и сдула локон волос со лба.
— Ты просто трус. — ухмыльнулась я Роману.
Роман цокнул языком:
— Почему ты так упрямишься?
— Потому, что я здесь живу, и буду жить еще двадцать лет. А если смогу научиться уживаться со всеми этими технологиями…