Моя тень плясала передо мной, словно мим на улице, карикатурно повторяя мои движения. Позади раздался короткий гудок. Я обернулась. В глаза светили яркие огни. Я не могла увидеть, даже очертания машины.
— Садись. — крикнул мне из окна Иванов.
Я быстро заскочила на пассажирское сидение, положила лопатку в ноги и спросила полицейского:
— Ты как?
Иванов мотнул головой и вырулил с шоссе.
Я не решалась заговорить с Ивановым, да и он сам не спешил начать диалог.
Когда мы въехали в город, он остановился на заправке и вышел из машины. Я решила пойти вместе с ним.
Догнала его в круглосуточном торговом павильоне. Богдан размешивал сахар в кофе тонкой пластикой палочкой. Я взглянула в окно, поверх плеча Богдана. Вокруг машины полицейского бегал парень в спецовке и заливал бензин.
— Будешь? — буднично спросил Иванов и указал пальцем на кофейный аппарат.
Я кивнула и через минуту в моих руках был точно такой же бумажный стаканчик, как у майора.
— Скоро рассвет. — заговорил Богдан. — Тебя подбросить домой или в клинику?
— В клинику. Роман наверняка хочет знать подробности… — я осеклась, не в силах сказать простое слово “поездка”, ведь за эти словом стояло столько трупов, в том числе и останки сестры Богдана.
— Хорошо. — отозвался Иванов.
— А что с Катей? Ты ее так и оставишь там, в аптекарском огороде?
Богдан мотнул головой:
— Я найду городской телефон и анонимно сообщу об останках.
— Думаешь никто не узнает, что это мы нашли и разрыли могилу?
— Я сделаю все по уму. Не переживай. Главное, чтобы все прошло быстро.
— Что прошло быстро?
— Опознание.
— Ты надеешься, что это не твоя сестра? — я замерла на месте.
— Я знаю, что это она. Я имею ввиду… — Лицо Иванова вновь побледнело, а его брови сошлись на переносице. — ДНК — анализ останков, экспертиза, поиски следов насильственной смерти, расследование. Я… — Богдан потер веки пальцами, — Я просто хочу ее похоронить. По — человечески, понимаешь? Рядом с матерью.
Я взглянула на кофе в стаканчике и увидела свое отражение — я будто надела древнегреческую театральную маску трагедии — мой рот был слегка приоткрыт, а уголки губ опустились вниз.
Богдан грустно шмыгнул носом и метким броском закинул пластиковую имитацию ложки в мусорное ведро.
— Едем? — спросил Иванов.
Я кивнула.
Майор одним махом допил кофе, стаканчик полетел в то же ведро.
Я не притронулась к горячему напитку. Вылила его на землю у машины.
— Вечером я за тобой заеду. Если ты не против. Идея с наркоторговцами от Петера мне понравилась. Хочу с ним это обговорить. — Иванов открыл передо мой дверь пассажирского сидения.
Я посмотрела на небо. Оно было белым, словно кожа покойника, а редкие облака розовели с каждой минутой все ярче и ярче, становясь кроваво-красными.
Я молча села в машину, Иванов вернулся за руль и домчал до внутреннего дворика клиники Романа за каких-то десять минут, нарушая все правила движения.
— Вечером. — сказал мне Богдан вместо прощания и быстро скрылся из палисадника.
Роман и Петер сидели перед телевизором на втором этаже дома. На экране мелькали азиатские лица актеров. Корейские дорамы — последнее увлечение Романа.
Петер поднялся с кресла, когда я вошла, Роман лишь мельком взглянул на меня.
— Ну что? — германец бросился ко мне с расспросами. — Что нашли?
Я стояла дверях и теребила край грязной блузки.
— Сестру Иванова.
— Живую? — не отвлекаясь от корейского сериала спросил Роман.
— Лишь кости. — Я отвернулась, чтобы мои бессмертные спутники не увидели выступившие на глазах слезы.
Петер подошел ко мне ближе.
— А дневник Романа? Нашли?
— Нет. — покачала я головой.
— Жаль. — ответил германец.
Я вышла из гостиной, отщелкнула срытую панель, забралась в проём. Петер последовал за мной. Я подогнула колени к подбородку и попросила германца закрыть тайное убежище.
— Я с тобой. — Петер сделал шаг внутрь проема.
— Наверху дорожный сундук. — я отпихнула ногу германца.
— Но… — замешкался блондин.
— Приятных снов. — я потянула на себя панель и погрузилась во мрак.
— Экипаж прибудет в семь вечера. — Иван собирал саквояж, бережно укладывая в несессер свои стальные бритвы.
— Хорошо. — я гладила по голове отощавшего пса. Он лежал на круглой, обитой бархатом оттоманке, и слегка покусывал край моего платья.
— Так ничего и не есть? — охотник аккуратно положил несессер в сундук и оглядел нас с псом.
— И не пьет. — прошептала я.
Иван быстро щелкнул замками дорожного сундука, присел рядом со мной и быстро отсмотрел веки и десна песика.
— Кажется, с ним все в порядке. — пожал плечами Иван.
— Но почему же он тогда отказывается от еды и прячется днем под кроватью? Может он все-таки чем-то заразился от волков?
— Анна, прошло уже две недели, — замотал головой охотник. — Если бы он заболел бешенством или еще какой хворью, симптомы бы уже проявились. Хочешь отложим поездку?
— Нет. Нельзя. Нам пока несказанно везет, что Яныша никто не нашел. Я молилась, чтобы его тело съели животные. Надеюсь так и произошло.
— Скорее всего. — тихо, будто опасаясь, что нас услышит хозяйка дома, ответил Иван.