У монахов был огород с огромным множеством овощей и сад с фруктовыми деревьями, которые были приятны для глаз и радовали своим плодородием. Благословенный Старец любил сидеть в тени этих деревьев, листья которых тихо шелестели в дыхании зефира. Но однажды, кто-то дерзкий, не убоявшись Господа, в желании поесть пролез через ограду сада и вошел в него тайком, что осудил Господь в евангелии: “Не входяй дверьми (…) той тать есть и разбойникъ” (Ин. 10, 1). Было это ночью, да такое только ночью и делается, “всякъ бо делаяй злая ненавидитъ света” (Ин. 3, 20). Этот человек, набрав овощей, лука, чеснока и фруктов, пошел выбираться, нагруженный ношей своего преступления, через отверстие в заборе, сквозь которое и забрался в сад. Но никак не мог найти это отверстие и, отягощенный грузом и угрызениями совести, под этим двойным весом стал испускать глубокие вздохи, прислоняясь время от времени к стволам деревьев. Он обегал весь сад и не только не нашел выход, но не мог даже видеть путь, который проделал под покровом темноты.
Затем охватил его двойной страх — предстать пред монахами или попасть в руки судьи. Ночь между тем, в разгар его суматошных размышлений, тихонько проходила и близился день, чего он вовсе не желал. В это время аббат обычно воспевал псалмы, и, думаю, по Божию откровению, узнал, что происходит. На рассвете он позвал настоятеля монастыря и сказал ему: “Быстрее беги в сад; туда зашел вырвавшийся на свободу бык, но вреда он не причинил. Подойди к нему, дай ему то, что нужно, и отпусти, ибо так писано: “Да не заградиши устну вола молотяща” (1 Кор 9, 9; Втор. 25, 4).
Настоятель не понял, что это значило, но пошел выполнять повеление. Тот человек, видя его приближение, бросил наземь все, что набрал, и пустился бежать, а потом, зарывшись головой в гущу колючек и ежевики на манер свиньи, пытался выбраться наружу тем же путем, которым и вошел. Монах ухватил его и сказал: “Не бойся, чадо, Старец наш послал меня вывести тебя отсюда”. Потом, собрав все, что бросил этот человек — фрукты и овощи — положил этот груз ему на плечи. Открыв дверь, он отпустил его, говоря: “Иди с миром и больше не повторяй той низости, которую совершил”.
3. Священник, подобно лампаде освещающий мир чистым светом, часто изгонял болезни силой своих добродетелей. Некий Нивард, долгое время терзаемый лихорадкой и постоянно пьющий воду, чтобы угасить жар своей болезни, опух до такой степени, что живот его раздулся и стал похож на пузырь. В отчаянии от болезни он попросил, чтобы его на повозке доставили к жилищу Преподобного. Его подняли с постели, положили на повозку, привезли к келье отца Мартия, и он смиренно просил Священника возложить на него руку. Преподобный простерся в молитве пред Господом, потом повернулся к больному и, мягко поглаживая его тело, на виду у всех вернул ему здоровье. Говорят, что опухоль, которой было поражено тело Нирвада, полностью исчезла под пальцами Преподобного, так что впоследствии не осталось и следа той болезни.
Я узнал это от своего отца, так как этот Нирвад был связан с ним тесной дружбой. Отец утверждал даже, что видел преподобного Мартия, и говорил, что, когда он был еще мальчиком, примерно лет одиннадцати от роду, у него несколько раз были приступы малярии. Тогда друзья отвели его к Божию угоднику, который был уже преклонного возраста и близок к концу земной жизни, едва-едва видел. И когда он возложил на мальчика руку, то спросил: “Кто это, чей это сын?” Ему ответили: “Этот мальчик — твой слуга Флорентий, сын сенатора Георгия”. И Преподобный сказал: “Да благословит тебя Господь, чадо мое, и пусть от болезни твоей будет даровано исцеление”. Когда мальчик приложился к его руке и поблагодарил его, то ушел исцеленным. Более того, он утверждал, что за всю жизнь ни разу не испытал последствия той болезни.
4. Наконец, в возрасте девяноста лет, покрытый потом долгой брани, достигнув предела своей земной жизни в твердой вере в Господа, преподобный Мартий отошел принять венец праведности, который Господь должен был вручить ему в день, когда призвал его к себе. Затем его тело, с большими почестями омытое и облаченное, было похоронено в часовне монастыря. Для подтверждения того, что эта святая могила была прославлена совершившимися там Божиими чудесами, не нужно иных свидетелей, кроме только больных, что приходят туда и возвращаются домой, тотчас же исцелившись. И действительно, больные, которые стекаются туда из разных стран, не только находят там утешение, но и чувствуют, как болезнь, владевшая их членами, отступает и сменяется добрым здравием по милости Господа нашего Иисуса Христа, Который встарь воззвав мертвых их могил, сейчас могилы святых прославляет дивными чудесами. Да славится Он во веки веков. Аминь.
Преподобный Мартий почил 13 апреля 525 года. До XVIII столетия могила его сохранилась в часовне в аббатстве свят. Иллидия (см. гл. 2) в Клермоне, но сейчас утрачена.
