– Немедленно вытащи пальцы из ушей! – мамочка схватила его за упрямые вырывающиеся кулаки. – Ты должен постоянно слушать музыку! Ты должен быть в курсе наших указаний! Сегодня мы все учили песенку про правильного зайчика. А ты почему не выучил? Ты должен петь хором вместе со всеми!
– Я хочу думать. Когда
– Какие такие мысли у тебя могут быть? Ты же не калькулятор! Мальчик должен думать только о девочках, и о том, как оказать им любезность.
– А почему все девочки глупые? Потому что – главные? Или наоборот?
– Не смей плохо думать о девочках! Девочки – будущие мамочки. Они родят еще девочек, они спасут человеческий род от вымирания. И никаких мыслей они от тебя никогда не потребуют. И чтоб я никогда больше не видела, как ты затыкаешь уши! Ты знаешь, что бывает с непослушными?
Он знал.
Непослушные мальчики проходят тестирование.
А это очень скучное и неприятное дело, когда нужно долго стоять на одной ноге, уметь закрывать глаза по одному, нажимать на кнопку после свистка и прочая неинтересная ерунда, растянутая на целый день. И еще при этом мамочки будут долго измерять ядрышки, а это самое противное дело.
На следующий день все дети на площадке знали о том, что мальчик Галлеор «не получился», и его скоро отправят в Ад.
Как только он появился на площадке, девочки начали скакать, извивая длинные мокрые языки:
– Бе-бе-бе!
– Катись в ад!
– Мы не для тебя!
Он снова заткнул уши. А Тенсия побежала к мамочке Лиссандре жаловаться:
– Мальчик Галлеор опять не послушался!
Повторное тестирование считалось позорным. Выйти незапятнанным из страшного кабинета было почти невозможно. Здесь решалось, кто прав: ребенок или мамочка, приведшая его сюда?
Как правило, побеждал взрослый.
–
Галлеор остался один в белоснежном кабинете.
Ослепительно белели стены, пол и потолок. Их грани слились, мир стал беспределен, опора под ногами исчезла, и мальчик завис в пространстве.
Лишь три разноцветные кнопки перед носом напоминали о том, что он еще жив.
Он выбрал красную.
Он выбирал и выбирал, напряженно следя за экраном.
Он не хотел стать мертвым и попасть в Ад.
У него ужасно устала спина, и он отсидел попку, но ничего не просил, только тер кулачком глаза и напряженно вглядывался в экран.
Он с ужасом ожидал очередного каверзного вопроса. Но страшнее всего было дождаться окончания поединка с невидимой программой.
Он смотрел на три картинки, но решить задачки не мог.
Он представил лицо Тенсии – в пятнышках, а е тело – без ручек.
Потом – без головы.
Пустой желудок начал резко сокращаться.
Галлеора стошнило кислым воздухом.
Таймер тикал с устрашающей скоростью.
Мозг отказывался повиноваться.
Противные ябеды!
Гадкие обзывалы!
Лучше бы они все были в пятнышках!
И для чего им руки?
Они так любят швырять песком в глаза!
Девочки – глупые! Значит, им и головы не нужны?
«БЕЗ ГОЛОВЫ», – обреченно хотел выбрать он и уже потянулся к третьей кнопке, как вдруг услышал:
И перед ним со скрежетом распахнулась дверь.
Он вышел в коридор.
Где-то совсем близко спорили из-за него мамочки.
Голос Лиссандры звучал приглушенно, она оправдывалась:
– Пора изменить программу тестов! Самый аномальный мальчик избежал отсева!
– Но он сидел там два дня подряд! Сколько можно мучить ребенка! – возражал другой голос.
– Мальчиков нужно отбирать строже!
– Но их и без этого мало!
– Чем меньше – тем лучше! Содержание кавалеров обходится очень дорого! Я снова собираюсь вынести этот вопрос на обсуждение в Совете Матерей.
– Разве ты не знаешь, что у малыша редкие гены?
– Да, я помню твои причитания: «Иссякли гены Мудрой Верлинды». И все такое. Но я, например, заказываю для себя только белокурых с античным профилем и без всякой арифметики в голове.
Галлеор уже не в состоянии был понять, о чем спор.
О его ли неидеальных ушах, или о новой программе для выявления плохих мальчиков?
Тело малыша обмякло, спина заскользила по стене, голова свесилась на грудь, и он заснул прямо возле страшной двери в камеру тестирования.
Он не заметил, как чьи-то ласковые руки подняли и унесли его в постель.
Проспал он долго. Наверно, сто дней.
Его не будили.
