Однажды на прогулке к нему подбежала малышка Лизетта, но на ее бледном личике он не обнаружил насмешек.
В то время, когда другие девчонки задирались и корчили рожи, эта смотрела на него теплыми песочными глазами с неподдельным сочувствием.
Она перехватила его взгляд, но дразнить не стала, а только таинственно зашептала:
– Я тоже необыкновенная! Только никому не рассказывай. Я могу делать так, – она пальцами зажала свой нос, при этом щеки ее надулись, как шары, а сжатые губы побелели. Она терпела, пока не раскраснелась, как малиновый джем:
– Ты пробовал так? Ты умеешь умирать, как я?
– Разве ты умеешь умирать?
– Когда не дышу – я мертвая.
– Это не смерть. Это пауза. Из смерти вернуться нельзя.
– Нет, я по-настоящему умираю, по-настоящему не дышу!
– Если бы ты умерла, тебя навсегда бы отправили в ад.
– Откуда ты знаешь?
– Один мальчик сунул другому палкой в лицо. С тех пор оба пропали. А мамочки сказали, что они никогда не вернутся.
– Почему?
– Потому что один – опасный, а другой – слепой. Они оба в аду. Иначе где им быть? Все неправильные там.
Рядом раздалось громкое улюлюканье. К ним незаметно подкралась орава девчонок:
– А мы слышали!
– И всем расскажем, что Лизетта – зомба!
– А Галлеор – непослушный! Мамочки сказали, что у тебя редкие гены! Но ты все равно – неправильный!
– Неправильный!
– Неправильный!
– Неправильный!
Там, наверху, осталась брошенная планета, залитая морем дезрастворов, выжженная, искореженная напрасной борьбой.
Землю густо усыпал пепел крематориев, где беспрерывно сжигались миллионы окоченевших тел.
Малейший ветерок вздымал из-под ног тучи пепла, закрывая небо от солнечных лучей.
Человечество проиграло войну.
Решено было уйти глубоко под землю и там переждать триумф мельчайших.
…Толпа собралась у главного терминала.
Слезы текли по щекам провожаюих, все плакали, словно прощались сами с собой.
Люди успели создать спасительный рай. Но он предназначался для избранных.
Восемь женщин вступили на платформу, она через мгновение должна была унести их вниз.
Лица избранниц ловили лучи заходящего солнца, глаза блестели от слез.
Когда последняя платформа тяжело и глухо вошла в полость входа, лифт погрузился в густую мертвую темноту. Она свистела в ушах, звенела в костях.
Это продолжалось долго, целую вечность, пока вдруг не вспыхнул ослепительный искусственный свет.
Женщины оглядывались по сторонам, их лица оживали, они увидели сказку:
– Дворцы! Фонтаны!
– Готика! Ампир! Как все удачно сочетается! – восхищались они.
– Орхидеи! Магнолии! Водяные лилии!
– Сад – просто чудо!
– Эти двенадцать лун вполне заменят нам Солнце.
– Наши дети получили в подарок рай.
– Мы должны оправдать затраты человечества на этот рай.
– Пройдет время, и планета очистится от заразы.
– Мы вернемся. И наши дети заново отстроят погибший мир.
– Наша задача в том, чтобы выжить. И мы ее выполним!
А наверху толпа уже напирала на заграждения, повсюду раздавались проклятия и стоны. Кулаки мужчин сотрясали металлические решетки.
Люди кричали:
– Почему – не мы?
Кто-то бил по ограде камнями, арматурой.
Появился сварщик, запахло паленым, посыпались искры.
– Бульдозер! – толпа отхлынула от заграждений, уступая место подоспевшей технике.
– Дави! Вали!
– Там, внизу, мы спасемся!
Появились военные вертолеты, слезоточивые ракеты посыпались с неба на бунтовщиков. Раздалась автоматная очередь.
Это не помогло. И тогда толпу усмирили «Грифы».
Тысячи людей замертво упали возле платформы.
Но счастливые избранницы уже не слышали отчаянных воплей:
– Будьте вы прокляты!
Глухо захлопнулись люки.
Толща бетона запечатала выход.
Опустевшую площадку разутюжили тяжелые катки.
Глубоко под землей образовалась гигантская, выпеченная ядерным взрывом сферообразная полость, в которой больное человечество решило сохранить свой вид и вырастить детей.
Здесь было все, как наверху: проложены дороги, размечены парки и аллеи.
Лучшие архитекторы планеты в малом объеме воссоздали копию погибшей цивилизации.
Заботливое человечество внесло в повседневность жителей Витасферы штрихи всех архитектурных стилей.
Не экономили на рациональном кубизме, избежали двухмерных плоскостей.
Витиеватый сквозной ампир, устремленный в зеркальную высь, не отрицал тяжелой поступи романских построек с таинственной сетью подземелий, складов и застенков.
А золото и аметисты Ренессанса рационально соседствовали с убогим пластиком окраин.
Первые градостроители дотошно исследовали каждый уголок образованной под землей сферы и обнаружили подземные реки, озера и ущелья, уходящие круто вниз.
Бурный ледяной поток, который перечеркнул ландшафт, был заключен в стальные оковы и стал невидимой жизненной необходимостью подземного убежища.
Вокруг него были построены мосты, великолепные набережные и каналы.
Ярусы центральных дворцов подпирали хрустальными куполами искусственное небо, с которого улыбались двенадцать ослепительных лун.
Высокие башни и колонны не затеняли прекрасных садов и оранжерей. Грандиозные фонтаны в стиле рококо оживляли нежным звучанием глухую тишину подземного города.
