Начался этот день так. Женька открыл глаза и обрадовался. Ну, да! Все уроки он еще вчера выучил, и делать сегодня ничего не надо было. Женька учился во вторую смену, значит, целых полдня свободных! Вот богатство! И погода стоит хорошая, весна, солнце светит, скоро грязи никакой не останется. Гуляй — не хочу. Нет, Женька хотел гулять. Он позавтракал на скорую руку, крикнул бабушке, чтоб не ждала, и выскочил во двор.
Там никого не было. Один шестилетний Васек из второго подъезда возился в песочнице. Для начала Женька решил присесть и принять солнечную ванну. Устроился на бревнышке и зажмурился Хорошо! А когда открыл глаза— перед ним стоял Васек и молча смотрел на него. Под носом у Васька поблескивало. Уши зимней шапки были завернуты кверху.
— Как жизнь? — лениво поинтересовался Женька. Не то, что ему хотелось разговаривать с такой, малявкой,— просто делать было нечего. Васек шмыгнул носом. Моргнул. И вдруг сказал:
— Я могу делать мостик.
— Ну? — удивился Женька, как удивляются взрослые, когда хотят показать, что им интересно с детьми.
— Ага.
— Сперва сделай, а потом хвались! — назидательно заметил Женька. Он вспомнил, как его маленького воспитывали мальчишки во дворе, зевнул от скуки и прибавил: — Хвастать нехорошо.
Ваську полагалось сконфузиться, но вместо этого он плюхнулся со всего маху на руки и некоторое время постоял на четвереньках. Потом он, сопя, поднялся, растопырил измазанные ладошки и молча стал глядеть на Женьку. Видимо, ждал одобрения.
— Эх, ты! —сказал Женька.— Разве это мостик? Смотри.
Женька скинул пальто, положил его на бревнышко, выбрал местечко посуше и сделал стойку. Потом медленно согнул ноги и опустил их на землю. Мостик получился ничего, приличный.
— Вот как надо,— сказал Женька, выпрямляясь.
По всем законам великой жизненной практики Ваську следовало молчать и восхищаться. Вздыхать Сопеть. Мотать на ус. В крайнем случае, замереть и немножко постоять неподвижно. Мол, вот они, старшие-то! Где уж нам... А Васек сейчас же принялся сам делать стойку. Дрыгнул одной ногой, стал поднимать другую, брякнулся и заревел на весь двор. Выскочила из подъезда Васькова бабушка и стала кричать, что Женька дылда здоровая и обижает малышей. Еще она кричала, что он портит ребенка и куда смотрят Женькины родители. А при чем тут Женькины родители? Женька хотел объяснить, как было дело — куда там! Бабушка расходилась вовсю. Она кричала все громче, и чем громче она кричала, тем сильнее орал Васек. У Женьки в ушах зазвенело. Внезапно бабушка остановилась, посмотрела на Женьку злорадно и спросила:
— Молчишь?
— Молчу,— сказал Женька.
А что ему было говорить?
— Почему молчишь? — наступала бабушка.
Женька плечами пожал:
— Как же я говорить буду, если вы все время ругаетесь?
— А-а... Так ты еще грубиянить?—возмутилась бабушка.— Ну, погоди, сейчас я твоей матери пожалуюсь! — и бабушка с победным видом скрылась в подъезде.
Васек тотчас перестал реветь, Деловито вытер глаза и сообщил:
— Я орал понарошке. А то бы она мне задала. У нас в спальной ремень за дверью висит.— Васек вздохнул со всхлипом и доверительно прибавил: — С пряжкой...
Женьку дома не драли. Он посмотрел на толстого Васька и пожалел его: когда ремень, да еще с пряжкой, тут и не так заорешь.
— Ладно,— сказал он. Теперь тебе уже не влетит. А мне ничего, я не боюсь.
И все-таки Женька не стал дожидаться, чем кончится беседа двух бабушек. Он решил лучше сходить к кому-нибудь в гости. У него был в соседнем доме приятель Вадим, и Женька пошел к Вадиму.
Вадим занимался в кружке юных натуралистов, работал в живом уголке и очень любил зверей. Еще Вадим носил очки, потому что зрение у него было неважное, и он этого очень стеснялся.
Женька любил Вадима. Ему нравилось слушать, как Вадим рассказывает про жизнь зверей, и очки Вадимовы ему нравились и даже то, что Вадим, если не говорит про зверей, человек малообщительный, — тоже было Женьке приятно.
Мальчики встретились у ворот. Вадим как раз выходил навстречу.
— Хорошо, что ты пришел, сказал он.— А я к тебе. Пойдем в зоопарк, там говорящий скворец появился!
— Ну?!
— Верно! Пошли смотреть Только надо еще десять копеек, чтобы на два билета хватило.
— В самом деле говорящий? — восхитился Женька.
— Ага. Соседка наша вчера видела. Зовут Яшка. Говорит, как человек: "Ивановна, куда пошла?"
Женька побежал домой за гривенником. Дверь открыла бабушка, и лицо у нее было такое, что Женьке стало не по себе. Женька прошел в столовую и сел на диван. Но разве мыслимо сидеть на диване, когда во дворе ждет Вадим, а в зоопарке живой скворец разговаривает по-человечески? Женька взял себя в руки и пошел на кухню.
— Бабушка, дай, пожалуйста, десять копеек.
— За какие заслуги?—сухо поинтересовалась бабушка.
— В зоопарк, вздохнул Женька.
— В зоопарк? А в Ленинград на экскурсию не собираешься?
— Нет...
— Напрасно. А я думала, что тебя путевкой премировали за расквашенный нос.
— Бабушка, честное слово...
— Не ври, Женя.
— Да я не вру! Не трогал я этого Ваську. И нос я ему не расквашивал. Очень мне надо! Он сам у него расквасился...
