— Вы желаете, чтобы я не учинял расправу над его убийцами? Полагаете, что вы в праве мне это запретить?
— Андрей Иванович, вы конечно же в своём праве наказать убийц вашего внука, но я прошу вас не делать поспешных выводов, которые могут оказаться ошибочными. Хочу напомнить так же и о том, что от ваших действий не должны пострадать ни в чём не повинные подданные царя. В противном случае полиция будет в праве…
— Моего внука убили, — хозяин кабинета вновь перебил полицейского.
— Это прискорбно, Андрей Иванович, но хочу напомнить, что в царстве есть высшая власть и лучше бы вам с ней считаться, а не нарушать сложившееся равновесие. Если вы начнёте силовые акты без должных доказательств, то вам придётся отвечать за свои действия.
— Это всё? — с леденящим спокойствием спросил старый князь.
— Всё.
— Не смею более вас задерживать, Викентий Петрович. Полагаю у вас хватает дел требующих вашего непосредственного участия.
Дверь в кабинет распахнулась, да так, что приложилась о стену. Старый князь Зарецкий уж и не упомнит когда в последний раз такое случалось. Пожалуй, в младые годы его, когда батюшка в гневе своём врывался, дабы наставить на путь истинный неразумного сына. Сейчас же всё совсем наоборот, уже его отпрыск вломился в рабочий кабинет отца пылая праведным гневом.
— Батюшка! Зачем⁉ — взревел он раненым кабаном.
— Дверь прикрой, — холодно потребовал Игорь Всеволодович.
Князь окинул ошалелым взглядом сначала отца, потом оглянулся на вход, и опять на хозяина кабинета.
— Я сказал дверь прикрой, — повысив голос, повторил требование старый князь.
И было в нём столько силы, убеждённости в собственных силах и правоте, что сын всё же повиновался воле патриарха рода. А и то, тому было что выставить кроме авторитета заслуженного годами. Двенадцатый ранг, это не баран чихнул, один сформированный в полную силу «Огненный шар» разнесёт этот особняк по кирпичику. Сын только на ранг ниже, но уже вдвое слабее его. Ну или раза в полтора, всё же он на месте не стоит и тоже заботится о росте дара.
Платон Игоревич прикрыл дверь и подойдя к рабочему столу устало опустился в кресло.
— Зачем, батюшка? — опустошённо выдохнул он.
— Если ты о молодом Каменецком, то я тут ни при чём, — покачал головой старый князь. — Я конечно не в восторге от выбора внучки, но принял это. Нужно знать, когда передавать бразды правления. Наше время ушло, сегодня вам вершить политику внешнюю и внутреннюю, да держать ответ перед родовичами, государством русским и Господом. Мы можем лишь поддержать советом, указать на ошибки и встать плечом к плечу, коли потребуется сила дара, что всю жизнь на благо рода копили. Решать же вам. Не ведаю как оно у Каменецких, но у нас именно так. Не припомнишь, когда я в последний раз принимал решения и отдавал распоряжения не касающиеся моего имения и вот этой усадьбы?
— С той поры как передал мне бразды, ни разу, — вынужден был признать сын.
— И с чего бы мне творить такую дичь? Кому-то очень хочется стравить наши роды. И лучше бы подумать, кому это выгодно.
— Царю и его сторонникам, — сделал очевидный вывод князь.
— Не всегда то, что на поверхности, является истиной. Не делай поспешных выводов. Посиди, подумай, проведи дознание, собери факты, а там уж и принимай решение. А теперь ступай, Платон, не до тебя сейчас.
После того как сын покинул кабинет вошёл старый дьяк, поклонился и доложил.
— Экипаж готов, ваша светлость.
— Аристарх, ты уверен, что всё сделано чисто?
— Не извольте беспокоиться. Антип надёжный и обязанный вам лично, всем известен как помещик средней руки. Живёт со своей ладой и уж двадцать лет как растит детей и занимается ведением хозяйства. Ничто иное, его не интересует. За всё время мы его призывали только дважды. В его сторону никто даже не подумает.
— Это хорошо. Ладно, поехали предотвращать войну, — легонько прихлопнув ладонями по столешнице, поднялся из кресла старый князь.
Едва разлетелась по Москве весть о смерти княжича Михаила, как Игорь Всеволодович отправил гонца к Андрею Ивановичу с просьбой о встрече. Тот конечно в гневе мог и посланца убить и лично заявиться, чтобы разнести усадьбу старинного врага в пыль, но разума всё же не утратил и на приглашение ответил согласием.
Возок, а по сути, та же просторная карета, только на стальных полозьях, прокатился по уже тёмным улицам Китай-города, миновал мост через Москва реку, и пробежавшись по Замоскворечью, остановился перед трактиром, со скромной вывеской «Медвежий угол».
Старинное заведение, пользующееся популярностью у столичной молодёжи уж почти век. Любили тут покутить в младые годы и нынешние старики. Но сегодня им в общей зале уж не место, там гуляло иное поколение, они же предпочитали тишину отдельных кабинетов в дальних пределах заведения, занявшего весь первый этаж доходного дома.
— Ну здравствуй, Андрей Иванович, — поздоровался Зарецкий, войдя в отдельный кабинет, с дымящимся самоваром да парой чашек на столе.
— Стало быть здоровья мне желаешь? — хмуро бросил уже сидевший за столом Каменецкий.
