— Позвольте с вами не согласиться, Мария Романовна. В Московском университете, вместе с вашим сыном сейчас обучается ещё четверо сильных одарённых и ни у кого из них подобных проблем не наблюдается. Мало того, за время обучения они ни разу не участвовали в конфликтах.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что в происходящем несомненно есть и доля вины Никиты Григорьевича. Я далёк от мысли, что останься он в Орле, и вёл бы тихую скромную провинциальную жизнь. Как говорится в старой поговорке — свинья везде грязь найдёт, — разведя руками закончил он.
Хм. Мне показалось, или он как-то по особенному смотрит на матушку? Нужно бы узнать, что это за гусь. Ну хотя бы потому что, несмотря на беспокойство из-за меня, Мария Романовна изволят проявлять лёгкое смущение.
Начало положено
Я бы может и сразу свалил из дома, но матушка стала настаивать на том, чтобы угостить нас чаем с пирогами. Уж больно много у неё нашлось вопросов по поводу сбережения моей тушки. Поэтому, пришлось составить компанию Ермолову. И положа руку на сердце, у меня сложилось впечатление, что я за столом лишний. Но я сидел, пил, ел и не отсвечивал.
Так что, в Москву мы отправились только через час после того как спровадили полицейских и поверенного. Впрочем, я этому был только рад. С отцом реципиента мне лично встречаться не довелось, и к нему я не питал никаких чувств. А вот эту женщину, что считала меня своим сыном успел полюбить. Ни как мать, но как дорогого мне человека. Так что, если она будет счастлива с Ермоловым, даже если недолго, мне остаётся только порадоваться за неё.
Мы не стали следовать по всему маршруту до столицы. Вместо этого Кирилл Аркадьевич связался с усадьбой князя Зарецкого, и с помощью «Портального усилителя» открыл переход прямиком в летний сад. Газоны его всё ещё покрыты снегом, но мощёные дорожки и площадка уже успели высохнуть.
— Боже, Никита Григорьевич, с вами все в порядке? — встретила нас в саду княгиня.
Она словно наседка обежала взглядом мою фигуру на предмет повреждений. Ну точь в точь, как не так давно матушка. Причём заметно, что тревога её не поддельна. Или я совершенно не разбираюсь в людях, ну или она, как и дочь, просто великолепная лицедейка. Во что верить, откровенно говоря, не хотелось. Нравилась мне чета Зарецких. Вот как хотите, так и понимайте.
Не ограничившись визуальным осмотром, она активировала руны и повела вдоль моего тела ладонями, от которых веяло теплом. Эдакая полевая экспресс диагностика, которая ничего не выявила. Мелкие ссадины и ушибы таким образом не определить, а серьёзных травм у меня нет.
— Я в полном порядке, Анна Фёдоровна.
— Вот только ваша одежда не в лучшем виде.
Увы и ах. Так уж вышло, что за последние полгода я слегка раздался в плечах и подрос. Как следствие, весь свой гардероб я забрал в Москву, одежда же остававшаяся дома мне была маловата. Пришлось приводить в порядок изгвазданное платье, учитывая же то, что ей нужна была качественная стирка, вышло не очень.
— Ничего, до пансиона уж как-нибудь доберусь, а там переоденусь.
— Даже не думайте. Вы обедаете у нас. Сейчас мы всё устроим. Капитоныч, позаботься о Никите Григорьевиче.
— Слушаюсь, ваша светлость, — ответил старый дворецкий.
При этом он опустил рычаг на каком-то приборе, и закрыл дверцу ниши в которой он стоял. Я возможно и не обратил бы на это внимание, но не смог не заметить, что цепочка «Портал», которая всё ещё сохранялась в быстром доступе, вдруг потускнела. Получается, он только что активировал глушилку. Всё страньше и страньше…
Как оказалось у меня в усадьбе имеются свои апартаменты, с умывальной комнатой, оборудованной душевой. Мало того, в шкафах обнаружилась одежда на все случаи жизни, и студенческий мундир в том числе. Причём всё пошито из дорогих тканей высшего качества. Я-то отказывался от обновления гардероба за счёт будущего тестя, но тёща похоже решила взять всё в свои руки. И ведь всё впору. Где же она взяла мои мерки? Впрочем, чего это я туплю. У матушки конечно же. Ведь прежде именно она обшивала меня.
Когда вышел к обеду, Зарецкие уже сидели за столом, в узком семейном кругу. М-да. Обед. В восемь часов вечера. Впрочем, я уже говорил о местных порядках. Меня они конечно не устраивают, но кто я такой, чтобы указывать аборигенам как им налаживать свой быт.
— Ольга Платоновна, — приложился я к ручке невесты.
— Вы опять были у неё? — язвительно спросила она.
— И я рад вас видеть, — опускаясь на стул, произнёс я.
— Ольга, не стоит вести себя подобным образом, — строго произнёс князь, явно недовольный её замечанием.
— Вам следует обратить внимание на поведение жениха, которого вы же мне и нашли, — бросила она.
— Ольга, — не смогла остаться в стороне Анна Фёдоровна.
— Прошу простить, я не буду обедать. Аппетита нет, — она поднялась из-за стола и сделав книксен удалилась.
— И что это было? — недоумевающе посмотрел на супругу Платон Игоревич.
— Увы, но полагаю, что всё же не ревность, — делая знак слугам, чтобы подавали обед, вздохнула княгиня.
