– Я давно жаждал битвы, – прошелестела сзади изломанная тень. – Возьму кобылу Азара, Вайни, и буду слева от тебя, Тайтингиль Заступник. Дай мне побывать в бою. В настоящем, как в прежние времена. Это мой шанс, Тайтингиль. Возможно, последний.
– Гленнер, – ровно выговорил Тайтингиль. – Он поедет моим оруженосцем.
– Ольва сопровождала меня во всех войнах, – сказал Оллантайр. – Но на этот раз – нет. Слишком странны предчувствия, витязь.
– Пусть она, ваши дети и Азар останутся тут, – мирно отозвался златой витязь. – Пусть. То, что вижу я внутренним зрением, заставляет думать: бедствие больше, чем кажется. Это вправду война за Эалу, Оллантайр. И в самом деле, пошли еще один свиток Виленору, а также Наиллирис – пусть думают, что им делать, раз уж так выходит.
– Наиллирис со Стражами Света уже следует сюда, – ответил Оллантайр. – Мы соединимся с ее Серебряным отрядом перед битвой… или ощутим ее поддержку на другом фланге. Магия нам не повредит. Мэглин, передай Эйтару, Ольве и детям мою волю. Они да пребудут здесь. Передай также, что Азар будет находиться во дворце, и внутренняя стража незримо последует за ним всюду. Что с двергом?
– Пусть Иррик отправляется со мной в бой, если пожелает, или возвращается с подробным отчетом к уважаемым ювелирам, если сочтет это более важным. Один гномий чекан в бою – подспорье, а тысяча, пришедшая в нужный момент, – может оказаться спасением, Оллантайр, – сказал Тайтингиль.
– Даже для нас? Эльфов? Для моей армии? – Дайн провел тонкой кистью, сверкнувшей перстнями, над рядами великолепных воинов. – Дверги?
– Да, повелитель. Пришло время иначе посмотреть на то, кто друг, кто враг, – ответил витязь. Волосы его реяли золотым флагом, а взор смотрел куда-то в странные, неведомые Оллантайру дали. – Иначе. Общий враг может быть допущен Сотворителем, чтобы мы все более осознали, что нас скорее объединяет, а не разъединяет, дайн. Где-то в складке Эалы женщина, человек носит моего сына. Эльфинита. Понимаешь?
Дайн надолго замолчал, разглядывая профиль витязя Золотой Розы, знаменитый на всю Эалу.
– Я понимаю. Лучше, чем кто-либо, – неспешно выговорил дайн. – И я рад. Я отдаю команду войскам, Тайтингиль Заступник, Златой Сокол Нолдорина.
– Ты опять! Паук!
– Имя. У меня есть имя – Эстайн.
Даэмар слегка улыбнулся, подгребая к себе кости.
– На нашем древнем наречии это значит… странный. Звать тебя странным?
Паук притиснулся почти вплотную к решетке, и эльф ощутил сладковато-тленный запах, исходящий от хитиновых ворсинок на его туловище. Он смотрел, как двигаются сухие, гладкие, будто полированные наборные ножны, паучьи лапы. Все в этом создании было опасно, все отвращало и заставляло ощущать его чужеродность.
Лапы… сильные, быстрые, неутомимые. Одна из них несла игральные кости на сгибе крючковатого когтя.
– Поиграем иначе?
Кости со стуком упали на камень пола. Даэмар дернул острым ухом и заинтересованно придвинулся ближе. Его совершенно не смущало, что паук вмиг смог бы распороть его горло когтем.
– И как же играют пауки?
Белесые глаза мигнули.
– Пауки не играют. Они едят и убивают, чтобы есть. Но я видел картину, когда спал.
– Сон?
– Да, да. Сон. Видеть, чего нет. Сон. Картина, когда не двигаешься и не ешь.
Даэмар откинул с лица белоснежные пряди густых волос. Пришлое чудовище звало играть, видело сон.
– Расскажи мне твой сон, Эстайн. Мне правда интересно.
– Интерес, любопытство, – проскрипел паук. – Знания. Разум. У вас все это есть.
– Есть, – мягко сказал Даэмар. – У меня – есть. Что ты видел во сне, Эстайн?
Паук перебрал ногами.
– Я видел красивое место. Высокие камни.
– Горы?
– Горы. Скалы. В горах дома и дворцы. Красивые арки, статуи и мосты. Все вверх словно растет, и будто бы камни живые.
– Тебе снилось прошлое эльфов, паук.
Не эльфы. Не люди, – тревожно заскрипел пленник, катая когтем кости. – Я видел людей, видел эльфов. Нет. Нет. Другие. Похожи, но другие. Там играли дети. В тени статуи. Большая статуя, женщина грозила небу мечом. А дети играли. Делали камешки. Вот так! – Он быстро цапнул одну костяшку, движение оказалось почти неуловимым, Даэмар ахнул.
– Клади! Попробуем! – Он сцепил руки в замок, разминая пальцы. – Но учти, я лучник три тысячи лет!
– Я запомнил, – проскрежетал Эстайн. – Ты лучник и учитель лучников. Вот, я положил. Кто быстрее?
Ладонь эльфа выстрелила вперед… и схватила пустоту.
– Мальчик был лучше всех, – задумчиво сказал паук, катая костяшку. – Маленький мальчик был быстрее. И дети…
– Побили его? – Эльф запросто коснулся когтя, забрал кость и повертел ее в пальцах. – Радовались вместе с ним? Учились у него? Дети, они…
– Дети ушли. А мальчик стоял и смотрел на женщину, которая грозила небу мечом. Стоял и смотрел. Над ними было солнце. Белое. Дети не были довольны, что тот мальчик оказался быстрее девочек. – Паук замер, одиночество неведомого мальчика весьма занимало его.
– А потом? – тихо спросил эльф.
– Потом я проснулся, – сказал паук. – Иначе я сказал бы ему…
Даэмар подождал, потом протянул руку сквозь решетку и положил на горячую лапу.
