Шаги тем временем неотвратимо приближались, бежать было некуда, и Наташа с расширенными глазами осталась стоять возле костяных пирамид. Через секунду на пороге появился мужчина слегка за пятьдесят с узким печальным лицом, выпирающими скулами и глазами, полными художественной скорби. Его длинные темные волосы были расчесаны на прямой пробор и уныло падали на плечи. В руках он держал мокрые тапки.
— А! — воскликнул он, уставившись на Наташу. — Так это ваша обувь!
— Моя, — мяукнула она.
— Я Бубрик, — сообщил он. — Можете звать меня Аркадием.
— А я — Наталья. Постучалась к дам, чтобы позвонить по телефону, но вы не отзывались, и я прошла в комнату…
— Очень хорошо, что вы зашли! — хозяин дома улыбнулся, показав плотно посаженные, как у бобра, зубы, и от этой улыбки сердце Наташи затрепетало шелковым платочком на ветру.
— Я, видите ли, свалилась в овраг, — поспешно заговорила она, изо всех сил стараясь взять себя в руки и не завизжать от страха. — Зацепилась за корень и упала, потеряла сумку и еще платье порвала…
— У вас все косточки целы? — с живым интересом поинтересовался Бубрик и весь подался вперед, будто от ее ответа многое зависело.
«Отчего его так волнуют мои косточки?» — испугалась Наташа и тоненько хихикнула:
— Мои-то целы. А у вас тут прямо палеонтологический музей!
— Видите ли, кости мне нужны, как воздух, — совершенно серьезно пояснил Бубрик. — Для удовлетворения эстетического чувства. Приходится съедать их обладателей. Искусство, как говорится, требует жертв.
Наташа тяжело сглотнула. На что это, интересно, он намекает?
— Знаете, вы выглядите весьма.., живописно, — сообщил Бубрик и посмотрел на Наташины голые ноги.
Пес Азор очень аккуратно оторвал подол от ее мешковатого сарафана, и Наташа совершенно неожиданно оказалась в мини-платье. Нервно пошевелив пальцами на ногах, она клацнула зубами и выдавила из себя:
— Мне бы позвонить…
— Телефон не работает, — ответил Бубрик, глядя ей в глаза. — Гроза, что вы хотите?
— Я ничего не хочу, — пробормотала Наташа. — А что это у вас тут такое.., скорбное? — Она махнула рукой в сторону газет с разложенными на них костями.
— Не обращайте внимания, — неопределенно ответил Бубрик. — И не спрашивайте. Это очень личное.
«Еще бы! — подумала Наташа. — Если он выслеживает блондинок, убивает их и хранит косточки, как память, интересоваться подробностями бессмысленно».
— Скажите, а поблизости живет еще кто-нибудь? — спросила она громко и вроде бы смело, но дрожащий голос выдал ее истинные чувства.
Бубрик, который отлично чувствовал цвет и форму, оказался невосприимчив к женским переживаниям. Поэтому просто пожал плечами и ответил:
— Не думаю, что вам удастся откуда-нибудь позвонить.
«Почему? — в панике подумала Наташа. — Потому что ты собираешься меня укокошить? Нет, живой я не сдамся!».
— Меня будут искать, — на всякий случай предупредила она.
— Да? И кто же? — полюбопытствовал художник.
— Покровский Андрей Алексеевич, — выпалила Наташа. — Он… Он меня очень сильно будет искать. Он во мне безумно заинтересован. Этот человек без меня просто не может, понимаете?
— О! — уважительно протянул Бубрик. — Не может без вас? Вот как! А Генрих о вас знает?
«Господи, кто это — Генрих? — в панике подумала Наташа. — Сиамский кот? Мраморный дог? Или какой-нибудь секьюрити? Впрочем, у кандидатов наук не бывает охраны, она им не по карману, да и ни к чему».
— Я никого не боюсь, — храбро ответила она. — А уж Генриха! Что там Генрих — плюнуть и растереть!
— Знаете, — сказал Бубрик, оглянувшись на окно. — Вам все равно отсюда не уйти.
Он имел в виду — пока продолжается гроза, но Наташа поняла его по-своему и попятилась.
— Вот что. Мне нужна еще пара скелетиков, — Бубрик задумчиво почесал макушку, и Наташа тяжело привалилась к стене плечом. — Не хотите жареной трески? Только — чур! — кушать ее руками и очень осторожно, чтобы не повредить косточки.
«Он сумасшедший! — поняла Наташа. — Он так или иначе со мной что-нибудь сделает и выдерет из меня позвоночник. Рыбий хребетик — это только разогрев».
— Андрей Алексеевич уже, наверное, бегает по окрестностям, — напомнила она. — Надо его немедленно успокоить. А то он такой шум поднимет, такой шум! Вы его еще не знаете!
— Я его отлично знаю, — пробурчал Бубрик. — Черт с вами, если не хотите трески, пойдемте, я отведу вас к Покровскому.
— Ну что вы, право слово! Я сама дойду!
— Конечно, конечно, — усмехнулся он и крепко схватил ее за локоть.
Локоть немедленно ослаб, точно мушиная лапка, уставшая биться в сладкой капле варенья. Наташа подумала, что Бубрик сейчас наклонится и вопьется в ее шею своими бобровыми зубами. Она втянула голову в плечи, сделавшись похожей на снежную бабу.
— Что это вы? — удивился предполагаемый преступник. — Замерзли? Хотите погреться?
— Андрей Алексеевич, наверное, уже спасателей вызвал! — тоненьким голоском предположила Наташа вместо ответа.
— Ой, да ладно вам! Идемте ловить вашего Покровского! Только дайте я зонт возьму. Вам-то уже все равно!
