— Отчаливаем, — приказал Покровский Наташе. — Аркадий, удружи нам фонарик, чтобы мы ноги себе не переломали.
Когда Аркадий принес и вручил ему фонарь, он добавил:
— Извини, что все по-дурацки вышло. И в следующий раз запирай входную дверь. Как это можно так — с незапертой дверью? Мы у себя не запираем, только когда в доме народу тьма, в другое время дверь всегда на замке.
— Зато у Аркадия окна закрыты, — заметила Наташа, — а у вас можно забраться по плющу даже на второй этаж. И дверь отдыхает.
— До вашего шумного появления в Березкино, — заметил Покровский, под локоть выводя ее на крыльцо, — никто по плющу отродясь не лазил.
— Куда вы меня ведете? Тропинка — там, — пальцем показала она.
— Вижу, вы уже наизусть дорогу выучили. Я поведу вас по асфальтовой дороге, мимо домов, чтобы к вам случайно никто не пристал — ни волки, ни маньяки.
— Вас должно заботить качество моей работы, а не мое времяпрепровождение, — запальчиво ответила Наташа, еле поспевая за ним.
— Откуда вы знаете, что должно меня заботить, а что нет?
— Оттуда!
Препираясь, они вышли на центральную улицу дачного поселка, остановились и здесь уже стали ругаться с чувством, с толком, с расстановкой. Претензии друг к другу у них были сложные и требовали длительного выяснения отношений.
— Вы что же, Бубрику тоже стриптиз показывали по ночам?
— Я?!
— Тогда где вы все время шляетесь? Приехали работать с проживанием — так живите! По крайней мере, ночуйте. А то потом приходите пьяная и лезете в постель к кому попало.
Наташа так рассердилась, что у нее захватило дух. Не помня себя от ярости, она замахнулась, готовая биться на кулаках.
— Но-но! — рявкнул он, поймав ее за руку.
— Уй-уй, отпустите! — захныкала она, приседая.
И когда он ее отпустил, отбежала на обочину, потирая руку.
— Синяк будет, дурак вы!
Из окон противоположных домов за ними с любопытством наблюдали соседи. Ни там, ни там не спали. Того соседа, что по левую руку, крики отвлекли от чтения. А молодые люди на другой стороне улицы слушали «Русское радио», от которого их отвлекла ссора. Был ровно час ночи.
— Так мы идем домой или нет? — спросил Покровский.
— Андрей! — крикнул сосед слева и лег животом на подоконник. — Что это за девчонка? Познакомь!
— Моя помощница, Наталья Смирнова. Знакомьтесь, это — Саша Пловцов.
— Чертовски приятно, — крикнул Пловцов и в ответ на его слова из-за каждого второго забора залаяли собаки.
— Кстати! — вскинулась Наташа, забыв, что они непримиримые враги. — А как же Азор? Без Азора я спать боюсь.
— А, черт! Вылетело из головы. Придется свернуть к пруду — глупый пес постоянно там болтается. Смотрите, впереди дорога сворачивает.
— Там, куда она сворачивает, темно, — заметила Наташа. — Я туда не хочу идти.
— Если что, я защищу вас грудью, — насмешливо сказал Покровский. — Пойдемте, пойдемте.
Вот не найдем Азора, придется мне делить с вами постель.
— С какой это стати?
— А вы хотите, чтобы я охранял вас, лежа на коврике?
Сопя, Наташа последовала за ним к развилке и пошла сзади, едва не наступая ему на пятки. Покровский ничего не боялся — шел вперед широким шагом и время от времени издавал короткий призывный свист. Азор не появлялся. Так они шли три минуты или четыре, и вдруг…
— Господи, что это? — спросил Покровский и неожиданно остановился.
Сделал он это так резко, что Наташа налетела на него сзади. Он схватил ее за руку, притянул к себе поближе и сильно сжал ее кисть.
— Смотрите, машина. И в ней кто-то сидит.
Наташа вздрогнула и уставилась в темноту.
Впереди действительно что-то такое прорисовывалось.
— Нет, — неожиданно попросил Покровский охрипшим голосом. — Только не это. Пожалуйста!
На голове у Наташи зашевелились волосы.
В его голосе была такая мольба и жалоба, что она поняла — случилось ужасное.
— Что такое? — возглас ее взлетел вверх и застрял в плюшевой темноте.
— Автомобиль, — ответил Покровский. — Передняя дверца открыта. Эй! — окликнул он, понимая уже, что ему не ответят. — Вы слышите?
— Андрей Алексеевич! — Наташа дернула его на себя и, когда он развернулся, выдохнула ему прямо в губы:
— Там чьи-то ноги.
— Стойте тут, — велел Покровский, но Наташа испуганно замотала головой.
— Я пойду с вами!
— Только не впадайте в панику. Вы сможете?
— Д-да, — стуча зубами, ответила она.
Покровский кошачьим шагом приблизился к автомобилю и направил свет фонаря на переднюю дверцу. Она действительно оказалась распахнута, и женские ноги свешивались вниз — белые, безжизненные, в узких лакированных туфлях. Наташа зажала рот обеими руками, но все же не остановилась, а пошла вслед за Покровским. Он обошел открытую дверцу и посветил в салон.
— Это кто-то, кого мы знаем? — тоненьким голоском спросила Наташа.
— Знаем, — эхом откликнулся Покровский.
Лицом вверх в машине лежала Люда — вторая женщина, мечтавшая о том, чтобы выйти за него замуж. Мертвые глаза невидяще уставились в крышу салона.
— О боже мой! — закричал Покровский. — Вы видите?
— Что? — спросила Наташа, чувствуя слабость в ногах, в животе, во всем теле.
