— Примерно понятно, — сделал вывод капитан наемников. — Прочность, как у трехслойного доспеха из кожи буйвола. От стрел самое оно. Но перед арбалетным болтом, да еще и с близкого расстояния, шансов ноль. Так что я по-прежнему не понимаю…
— Скорость передвижения, — дал я подсказку.
— Да! Именно! — новоиспеченный лейтенант наемников вскочил на ноги. — А вот я понял…
В отличие от ландскнехта, не расстающегося с кирасой, привычный к легкому доспеху польский шляхтич соображал быстрее.
Фридрих недовольно поморщился. Капитан не зря носил прозвище Рыжий Лис и привык первым обо всем догадываться. А сейчас его даже лях обошел.
— Хватит загадок. Объясните так, чтоб и я понял.
— Господину барону не нужна мощная броня, достаточно легкой защиты, которая дополнительно ослабит силу удара, и все, — охотно ответил пан Лешек. — А это значит, что его не будет сковывать лишняя тяжесть, и он сможет двигаться очень быстро. Во всяком случае, достаточно для задуманного.
— Точно. И еще я смогу перенести через Проход таран. Хотя вполне хватит и моей дубины. Надо будет только оковать ее железом, чтобы не треснула. Представляешь? Ночь, тишина… Охрана, уверенная, что никакая серьезная опасность из Радужного Перехода появиться не может, сладко дремлет… И тут появляюсь я. Два-три прыжка. Кнехты даже проморгаться не успеют, а я уже у первой решетки. Вряд ли ее вмуровывали с расчетом на осадные оружия. Пара ударов дубиной, и преграда снесена…
— Точно. Я готов поспорить, — усмехнулся шляхтич, — что стражники даже не успеют сообразить, снится им все это или происходит наяву.
— Согласен, — с самым серьезным видом кивнул капитан Лис. — Увидав спросонку такого великана, я бы тоже решил, что сплю. Гм. А ведь из этой затеи может выйти толк. Чтоб мне с этого места…
— Вот… — я снова не дал капитану закончить. — Охранники еще даже глаза как следует не протрут, а я уже буду у второй решетки.
— А сколько их всего?
— Брат Альбрехт обмолвился, что три… — о том, что крестоносец упоминал ловушки, я решил умолчать. Обсуждать неизвестность — бессмысленное занятие, а на принятие решения может повлиять. Я знаю о них, и этого достаточно. Просто буду осторожнее.
— Если все произойдет именно так, то вторую решетку тоже удастся снести без проблем. Но после уже начнется стрельба. И промахнуться по такой цели с пары шагов — то же самое, что не попасть в противоположную стенку. Правда, есть шанс, что ветеранов на дежурстве не будет, а молодые впопыхах все болты выпустят в грудь и голову. То есть в самые защищенные места. Но когда арбалетчики увидят, что результата нет, следующие выстрелы уже будут более прицельными. Бить начнут по ногам, рукам и… глазам. А еще — старший караула пошлет за помощью… Хотя скажу честно, — капитан наемников осклабился, — если бы меня ночью разбудил кто-нибудь с известием, что в замок ломится великан…
Лис не договорил, но все было понятно и без слов. Я тоже ухмыльнулся и закончил его мысль:
— Стало быть, надо думать, как лучше прикрыть уязвимые места. И точнее рассчитать время, когда выступать главным силам. Вот только одна маленькая проблема. Почему я, собственно, не объявляю сбор, а жду, пока осушат подвал… До сих пор все мои попытки воспользоваться Радужным Переходом заканчивались неудачей. Он обращал на меня внимания не больше, чем на камень или бревно.
Старый факел то шипел, будто разъяренная кошка, то начинал потрескивать и отплеваться искрами. Видимо, лежал где-то на дне ящика и успел отсыреть. От неровного света по стенам и своду подземелья плясали диковинные, причудливые тени, вызывающие в воображении все что угодно. От манящих изгибов женского тела до уродливых морд демонов подземного мира. И огромная зверюга, шагнувшая из переливающегося всеми цветами Радужного Перехода, стала как бы продолжением игры света.
Во всяком случае, единственный из всего караула бдящий стражник именно так появление чудовища и воспринял. Поэтому тревогу поднимать не стал, а только протер кулаками глаза и потряс головой. Мол, чего не привидится в предрассветный час. И с завистью покосился на дрыхнущих товарищей.
А диковинный зверь, не издав ни звука, но при этом скаля огромную пасть, слегка косолапя, двинулся к первой решетке, перегораживающей коридор, который вел к лестнице. Не опускаясь на четвереньки. Как человек или медведь… Если только медведи могут вооружаться дубинами и щитами.
Но даже не оружие в лапах зверя больше всего изумило стражника, а диковинный окрас! Седой, как туман или иней. На него словно пахнуло ледяным ветром из самых глубин преисподней, — где, как всем ведомо, отпетых грешников истязают не огнем, а хладом. А кто из ныне живущих может быть уверен, что и ему не уготовано там место? Разве только святой понтифик. Вдобавок к этому потревоженное пламя факела заколыхалось, а тени пуще прежнего заплясали, заскользили зловещими змеями… Потянулись к людям.
И поскольку стражник к праведникам явно не принадлежал, то от изумления и испуга он только икнул, еще раз мотнул головой и перекрестился.
