В сентябре прошлого года родился наш сын. Ольге пришлось помучиться с первенцем, спасибо матушке и тёще, которые принимали роды и сумели её подбодрить. За меня помолчим. Мы с тестем трусливо сбежали в мой рабочий кабинет, где и наседали на коньяк.
Старому князю я наотрез отказал от дома, в чём был поддержан супругой. Её бабушка проявила солидарность с супругом и отвечала нам полным игнором. Вот ни разу не в обиде за это. Пусть и дальше так будет.
Мучилась Ольга долго, зато в себя пришла в считанные секунды. Вернее, её привела в норму княгиня. Вот такая ни разу не всесильная магия. Сначала помучайся, а потом будет тебе чудесное исцеление. Так-то.
Столь раннее появление малыша объяснили тем, что Ольгу сбросила лошадь во время верховой прогулки, и у неё случились преждевременные роды. Сам был удивлён тем фактом, что рождение недоношенных малышей в этом мире вполне себе рядовое явление. Иное дело, что смертность гораздо ниже, потому что с новорождённым и роженицей руны уже вполне себе справлялись.
С рождением Михаила, как назвали мы нашего сына, у меня появилось желание запечатлеть процесс его взросления. Я, конечно, изограф и могу рисовать в стиле гиперреализма, но процесс это небыстрый. А тут ещё желающие появились на эти рисунки в виде тестя с тёщей, ну и матушка, куда же без неё. Чтобы нарисовать копию, времени приходится затратить ничуть не меньше. Вот тут-то я и произнёс в сердцах, мол, жаль, нет под рукой ксерокса.
— Что за ксерокс? — поинтересовалась Ольга, качавшая на руках уснувшего сына.
— Это я так фантазирую, — отмахнулся я.
— Так расскажи, что ты там нафантазировал.
— Ну вот представь себе артефакт, заряженный чернилами. Кладёшь на окошко картинку, накрываешь крышкой и вкладываешь в приёмное окошко бумагу, она проходит через копир…
— Ты сказал ксерокс, — поправила она меня.
— Да без разницы. Главное, что пока бумага проходит через артефакт, картинка переносится на бумагу, и на выходе получаем точную копию изначальной.
— А как это получается?
— А мне откуда знать. Ну, к примеру, пока картон проходит через артефакт, картинка постепенно подсвечивается рунным светильником, и освещённый участок наносится на чистую бумагу.
— А чернила можно поместить в ёмкость с нанесённой рунной цепочкой, завязанной на сферу, чтобы они на выходе получались заряженными маной, — задумчиво произнесла супруга.
— Зачем? — не понял я.
— Чтобы получить готовые рунные карты, — как о само собой разумеющемся произнесла она.
— Я говорил о портрете Миши.
— Да, да, конечно, — впав в прострацию, произнесла она, передавая мне сына.
Не знаю, что там у неё щёлкнуло. Потом она меня ещё несколько раз пытала, как именно я вижу этот самый ксерокс-копир. А что я мог ей рассказать? Но и того, что поведал, оказалось достаточно. Тут, похоже, нужна были сама идея, способности, жажда нового, ну и, конечно же, незашоренный взгляд.
Вообще-то, всё это у неё имелось, когда я подкинул идею с винтовкой, но там у неё ничего не получилось, а тут словно осенило. Не сказать, что она с ходу создала копир. На это ей понадобилось восемь месяцев, что всё равно очень и очень быстро, даже несмотря на мою помощь. Просто без участия изографа у неё ничего не получалось. В смысле копировать картинки вполне, но не более. Пока она не решила привлечь к работе и меня. Вот тут всё и получилось, как надо.
Правда, «Копир» вышел не без недостатков. К примеру, с моей помощью ей удалось изготовить артефакт, копирующий карты только седьмого ранга, соответствующие тем параметрам, при которых и был создан этот прибор. То есть с разовым лимитом для карт в пятьдесят единиц. Мне даже курсы медитаций пришлось на время прекратить, пока не закончили изготовление артефакта, и я не написал два комплекта различных карт на случай, если один будет утрачен. Месяц на это дело убил, не развиваясь и оставаясь всё это время на одном месте.
Второй недостаток состоял в том, что копировать артефакт мог только с оригиналов. С копий получались обычные картинки, хотя маны на их создание уходило ничуть не меньше.
Третий, прожорливость «Копира», которому требовалось вчетверо больше маны, чем несла в себе рунная карта. Так при заряде семиранговой в пятьдесят единиц на её изготовление требовалось затратить двести.
Впрочем, грех жаловаться. Ведь на фоне получаемой выгоды это такая мелочь. Только я за сутки мог сливать в алтарь полторы тысячи единиц маны. Ольга чуть больше шестисот, матушка порядка пятисот. Вместилище ведь способно полностью восполнять свой заряд в течение двенадцати часов, а значит, и сливать ману можно дважды в сутки. Собственно, именно так и поступают многие дворяне, сдающие её в казну за скромное вознаграждение.
